Спецкоманда №97
Шрифт:
Главное, есть что лечить и на что воздействовать.
Но Олег не мог сказать себе: вот твой шанс, засучивай рукава — и за дело. Пожалуй, он не справится. Кто-то хорошо поработал над ними, у кого-то материала для работы было несравнимо больше.
И все же шанс был. Он базировался на том, чего не знали, не могли знать бойцы Клима, то, что от них скрывали.
«Клим, тебя подставляют. Тебя и твою команду уберут так же, как убрали другую группу в 97-м».
«Ты — психолог, твои выкладки давно известны, нас на этом не проведешь».
«Клим, я не спрашиваю, кто отдает вам приказы,
«Приказали убрать тебя».
И они выполнят задание.
Выполнят...
Вот, наверное, ответ на последний вопрос: они прошли «обычную» чеченскую школу, но стали лучшим экипажем лишь потому, что выполняли задание. Перед ними была поставлена конкретная боевая задача, не выполнить которую они не имели права.
Дагестан, Пионерский
Еще будучи в Москве, полковник Артемов дал команду «пробить» всех в центре, включая курсантов. Но за оперативными мероприятиями как-то подзабыл об этом, посчитав данный вопрос не первостепенным. Непосредственно перед встречей с Паршиным Михаил Васильевич отключил спутниковую трубку, однако во время беседы чувствовал, что кто-то пытается дозвониться. Надрывно кашлянув несколько раз, он извинился перед некурящим генералом и вышел из кабинета начальника курса. И уже во дворике, прикурив сигарету, привел трубку в рабочее состояние. Первым делом позвонил в Каспийск. Остапенко доложил, что Тульчинский прибыл на место, слоняется от обелиска по девятиэтажки и обратно. Спросил, что делать. «Ничего, — ответил Артемов. — Наблюдай, фиксируй. Его судьба уже не в наших руках». Причем давно, подумал он про себя, давая отбой. И тут же принял звонок...
Полковник не надеялся получить столь обширную информацию из штаб-квартиры ГРУ, однако справедливо подметил, что ее пространность все же носила сокращенный вариант: всего лишь на шесть человек. И ответ этот шокировал полковника. Готовя эту операцию, он запустил логический маховик в обратную сторону. И он, набирая обороты, высвечивал события на манер стробоскопа: позади главных фигурантов мелькали отдельные, словно замершие фигуры, и их мельтешение выглядело пустым. Логика сыграла против логики, плюс на минус дал нулевой результат. Была ли в этом вина полковника Артемова? Нет, не было. Против него, разведчика, выступал контрразведчик. И на определенном этапе переиграл его. Ах, если бы все запустить в одном направлении, в обратную сторону, то, возможно, стали бы видны корни, сосущие живой материал из далекого прошлого. Помощник полковника Артемова, находящийся в Москве, словно наговаривал на магнитофон, а не докладывал по телефону.
— Старшему сержанту Климову вменялось — цитата: «превышение должностных полномочий, умышленное убийство по предварительному сговору». Конец цитаты. Некий Аслан Вахабов возвращался из Урус-Мартана домой в Ачхой-Мартан. Вместе с ним ехала жена и две дочери. Перед спецназовцами, находившимися на пути следования машины Вахабова, стояла задача проверять весь автотранспорт. В ориентировке было сказано, что — снова выдержка: «по этой дороге подвидом мирных жителей могли передвигаться боевики».
— Да, да, продолжай.
— Ага. Изредка давай о себе знать — связь по спутнику не для длительных докладов. Как следовало из материалов дела, Василий Серегин с опозданием доложил командиру группы Климову о том, что машина приблизилась к месту засады, и Вахабов не сумел вовремя отреагировать на приказ военных остановиться. По машине был открыт огонь — на поражение. Вахабов и его жена были убиты сразу, две девушки получили легкие ранения.
— Дальше, — дал знать о себе Артемов.
— Командир группы спецназа не мог доложить даже о задержании подозрительных чеченцев. На всякий случай бойцы обыскали машину, оружия в ней не оказалось.
— Это понятно. Продолжай. Ты хорошо подготовился, — съязвил Михаил Васильевич.
— И все же выходить на связь было необходимо.
— Тебе? — не понял Артемов. — Со мной?
— Да нет же, господи! Я про Климова! Ему необходимо было выходить на связь. Он, Климов, связавшись с командованием и доложив, что погибли мирные жители, получил приказ «об уничтожении». Что переводилось как «замести следы». Пара контрольных выстрелов в раненых чеченок, и спецназовцы подорвали машину, сымитировав взрыв фугаса и ее обстрел чеченскими боевиками. Но в следственный изолятор все же попали.
— Их содержали в Чечне?
— Пару дней. Потом от греха подальше убрали в Ставрополье.
— А точнее?
— В Буденновск. Адвокаты спецназовцев требовали ознакомления с секретной директивой по боевому применению войск спецназа ГРУ, «который призван действовать в тылу врага» — это я цитирую, — а в конкретном случае выполнял несвойственные ему функции — то есть досмотр автотранспорта. А это дело милиции. Я думаю, то была неудачная уловка адвокатов для смягчения наказания для своих подопечных, которым грозили былинные сроки — от пятнадцати лет лишения свободы.
— Ты не думай, ты факты излагай.
— Излагаю. По невыясненным причинам дело было закрыто и не дошло до суда. Теперь по остальным. Михаил Михайлов и Леонид Гардин. Совершили аналогичное преступление летом 2001 года. Под Шалями спецназовцы убили местного жителя, приняв его за боевика. Зашли в дом и расстреляли всю его семью. И все по той же причине — убрали свидетелей.
— Что, весь экипаж замазан?
— Да. Все они — «жертвы несвойственных функций спецназа». Понимаешь, они находились под стрессом, а человек в таком состоянии не может здраво, если хочешь, оценить степень риска. Собственно, решение они принимали на подсознательном уровне.
— Не пойму, к чему ты клонишь.
— К тому, что не выполнить приказа они не могли. Тебе это любой психолог скажет. Им сказали «почистить все», они и «почистили».
— Все, избавь меня от своих комментариев!
Артемов выругался. Какой идиот занимался проверкой курсантов, изъявивших желание пройти курс спецподготовки! Ведь это дело особистов и контрразведки. Тут без лохматой руки не обошлось. Но чья она, своя — особистская, или «конкурентов» из ФСБ? Чью руку пожимал Александр Петрович Паршин? Полковник невольно бросил взгляд на плотно зашторенное окно в кабинете начбазы...