Спекулянт

Самохин Валерий Геннадьевич

– Стоп, бойцы, - хлопнул в ладоши Денис, привлекая внимание.
– Сейчас попробуем новое упражнение. Сняли "тренчики" и надели перчатки.

Дождавшись, когда ученики выполнят команду, он продолжил.

– Слушаем вводную. Нужно проникнуть на охраняемый объект. Оружие, по условиям задачи, исключено. Вы - нападающая сторона. Я - охранник. Вот это - коридор помещения.

Денис указал на две боксерские груши и встал между ними. Расстояние в два с половиной метра позволяло подойти только двум атакующим одновременно.

–

Начали...

Бойцы смущенно потоптались, потом вперед выдвинулся Платов и самый молодой член команды - тридцатилетний Фарит. Сдвоенная атака захлебнулась через несколько секунд, и нападающие бестолково отступили назад, перекрывая пространство оставшейся четверке.

– Теперь слушайте, как нужно делать по правилам.

Бывший начальник службы безопасности московского банка старался передать своим бойцам небольшую толику знаний, полученную от своих еще не родившихся подчиненных.

– Нападение производится гуськом, но не в затылок друг другу, а в шахматном порядке - полшага в сторону от впереди идущего. Понятно?

Дождавшись не очень уверенных кивков - шахматный порядок для инструктируемых представлялся явно чем-то эфемерным - Денис объяснял дальше.

– Каждому на атаку дается три-четыре секунды. Не больше. Если не успел свалить противника, проходишь дальше - каждый со своей стороны. Внимание защищающегося при этом рассеивается... Добивает следом идущий. Если и он не сумел - передает дальше по цепочке. И так - до последнего бойца.

– Денис Иванович, - обратился с вопросом Платов.
– А если и п-последний не справится?

– Тогда мне придется набирать новую группу диверсов, - жестко, без малейшего намека на шутку ответил Денис...

– Поехали!..

Выдержать двадцатисекундный шквал непрекращающихся ударов, да еще и на ограниченном пространстве, тяжело даже мастерам очень высокого уровня. Практически - невозможно. На этом, собственно, и строилась нехитрая методика спецподразделений. Денис сломался на четвертом.

– Стоп, бойцы! Следующим встает Платов. Остальные - нападают.

– С-слушаюсь, шеф...

Вытерев кровь с брови - кожа на перчатках была все-таки грубоватой - направился, было в душевую, но остановился, увидев в двери взволнованного чем-то Федьку.

– Денис Иванович!..

В голосе верного помощника проскальзывали истеричные нотки, а взгляд был обреченно-отчаянным.

– Денис Иванович, - понизив голос до шепота, повторил он.
– Юлия Васильевна пропала...

***

^{Москва. Большой Гнездиковский переулок.}

^{Охранное отделение Департамента полиции.}

¹⁷

июля 1897 год.

Начальник Московского Охранного отделения подполковник Мартынов хмуро рассматривал сидящих перед ним посетителей. Одного из них, известного предпринимателя Рябушинского, он знал не понаслышке: дважды на его предприятиях арестовывали профессиональных агитаторов.

Обычное, малоприязненное отношение между жандармерией и купечеством, в данном случае было подвергнуто исключению. Михаил Павлович был уважаем во многих ветвях власти. Почетное звание потомственного гражданина, выданное Канцелярией Его Императорского Величества, было лишним тому подтверждением...

Второй, молодой человек, хоть и обладал приятной наружностью, не понравился шефу охранки сразу. Точнее, не понравился холодный, слегка пренебрежительный взгляд - именно так на Константина Петровича имел обыкновение смотреть директор Департамента полиции. Но считаться приходилось и с этим юношей: в архиве Отделения досье имелось на всех известных людей Российской империи.

После взаимных обязательных приветствий разговор начал именно молодой человек. И начал с весьма неприятного вопроса:

– Почему дело находится в ведении Охранного отделения, а не полицейского сыска?

Подполковник чертыхнулся про себя: еще и этих не хватало для полного счастья. Вчера вечером была неприятная беседа с извечными конкурентами в синих мундирах - Губернским управлением жандармерии. Дело представлялось громким, и охотников за лаврами было предостаточно.

– Потому что в карете была обнаружена записка противоимперского содержания.

Помимо фразы: "Смерть самодержавию", записка носила ряд нецензурных выражений в адрес монаршей особы, поэтому показывать ее посетителям он не собирался.

– И что удалось выяснить на сегодняшний день?

Это начинало походить на допрос. Мартынову очень хотелось поставить молодого г-на Черникова на место, но приходилось помнить и об утреннем телефонном разговоре с канцелярией московского обер-полицмейстера. Давление было не шуточным - требовали скорейшего расследования дела.

И просили - а просьбы такого уровня равносильны приказу - со всей почтительностью отнестись к родственникам похищенной. К таковым относили и Дениса: светская хроника столичных и московских газет взахлеб обсуждала предстоящую помолвку богатой наследницы и молодой, восходящей звезды финансового мира.

– Константин Петрович, голубчик - вмешался Рябушинский, почувствовав несколько напряженную атмосферу.
– Поймите нас правильно - мы очень волнуемся за судьбу Юленьки.

– Я все понимаю, Михаил Павлович, - попытался добавить сочувствия в голосе шеф охранки.
– Мы делаем все возможное, и. поверьте, обязательно найдем похитителей.