Спекулянт
Шрифт:
– Вы так и не ответили, г-н подполковник, есть ли хоть какая-то информация?
Стереотипы, намертво вбитые в голову еще советской пропагандой, сказывались и здесь: никакого уважения к охранному ведомству Денис не испытывал. Поэтому и не старался быть любезным.
– Есть кое-какие зацепки, - неохотно ответил Мартынов.
– Но, даже принимая во внимание ваше состояние, рассказать, увы, ничего не могу. Расследование проводится в глубочайшей тайне.
– Господин подполковник, - в дверь просунулся адъютант шефа охранки,
– Кучер пришел в сознание.
– Выезжаем, - лаконично ответил тот, поднимаясь со стула.
– И позови Сидельникова.
Допрос важного свидетеля начальник охранного отделения решил проводить самолично.
– Мы едем с вами...
Как и любой житель двадцать первого столетия Денис прекрасно разбирался в трех вещах: политике, футболе и детективном расследовании уголовных преступлений. Иногда занимался и финансами...
***
Похищение было дерзким и эффективным. Средь бела дня, на глазах многочисленных свидетелей и в полуверсте от Тверского бульвара - в нескольких минутах ходьбы от резиденций московского обер-полицмейстера и Губернского управления жандармерии.
Двое нападавших выдернули из собственного экипажа юную Рябушинскую и скрылись вместе с ней в проходных дворах, где, по версии следствия, их поджидала собственная повозка. Кучеру, пытавшемуся оказать сопротивление, проломили голову, предположительно - рукоятью револьвера.
Многочисленные свидетели не смогли дать толкового описания преступников, и кучер был последней надеждой следствия. Опрос наемных извозчиков также ничего не дал - налетчики, очевидно, воспользовались собственным транспортом. То, что похитители до сих пор не выдвинули своих требований, также казалось странным...
– Почему до сих пор нет требований о выкупе?
– голос молодого человека вывел Мартынова из раздумий...
В выездном экипаже московской охранки, направляющемся в городской госпиталь, находилось трое: помимо самого шефа отделения, был его заместитель по сыскной части - коллежский асессор Сидельников, ветеран уголовного розыска, и, собственно, Денис Черников. Расстроенный до нельзя, и крайне плохо чувствующий себя Рябушинский, отправился домой...
– На следующий день телефонировали в особняк Рябушинских, и передали, что требования объявят через пять дней.
Этого Денис не знал - в охранное отделение он отправился прямо с вокзала, где его встречал Михаил Павлович...
– С какого номера был сделан звонок, установили?
– спросил Денис.
Подполковник взглянул с некоторым интересом - молодой человек задавал правильные вопросы.
– Номер 11-67. Телефонный аппарат доходного дома на Чистых прудах. Более ста жильцов - в нумерах телефонов нет, все разговаривают с вестибюля. Да и просто с улицы могли зайти.
– А если
– продолжал наседать Черников.
– Невозможно-с, никак, - вмешался в разговор Сидельников.
– Помещение маленькое, спрятаться негде.
– Может вахтера поменять? Или наказать ему, чтобы подслушивал?
– Поменять вахтера на филера можно, но преступник сразу же насторожится новому лицу - разъяснил сыскарь.
– И глуховатый он, толку не будет никакого.
– А если...
– начал Денис и оборвал себя на полуслове. Технология следующего столетия, пришедшая на ум, разглашению была нежелательна...
***
Кучер, пятидесятилетний мужик, с перебинтованной головой и багрово-фиолетовыми отеками вокруг узких щелочек глаз, рассказал кое-что интересное...
– Уголовники это были, ваше превосходительство. Никакие не анархисты.
Любой чиновник высокого ранга ассоциировался у него с генеральским чином.
– Почему ты решил, что это были уголовники, - продолжал допрос Мартынов.
– Да я их, ваше высокоблагородие, насмотрелся у себя в Сибири. У нас там ссыльных полно было - и уголовных, и политических. Различить смогу, не сумлевайтесь.
Шеф охранки задумался. Дело нравилось ему все меньше и меньше. В-первых, сам факт того, что похитители передвинули переговоры на целых пять дней, уже настораживал сам по себе. Киднепинг, пришедший из-за Атлантического океана, еще не получил широкого распространения в отечественном уголовном мире , но некоторый опыт у охранного отделения уже был.
Время, в данном случае, играло против преступников - полицейский розыск в любой момент мог потянуть за ниточку. Бесследных преступлений не бывает - эту азбучную истину знала каждая из противоборствующих сторон.
Во-вторых, попытка замаскировать уголовное преступление политической окраской, также отсутствовало в практике уголовной среды. И, в-третьих, многолетний опыт сыскаря и, обычно, безошибочная интуиция, подсказывали начальнику московской жандармской охранки, что дело не так просто, как выглядит на первый взгляд. Была в нем какая-то каверза.
Появились, правда, и некоторые положительные моменты. Осведомительная сеть отделения среди уголовной среды была намного обширней, чем в политической...
– Ну, а описать ты их сможешь?
– вмешался в допрос Денис.
– Ну а что их описывать, ваше высокородие?
– пожал плечами кучер. Тут же поморщившись от боли.
– Люди как люди. Голова, две руки, две ноги.
– Одеты были во что? Может шрамы какие были. Родинки приметные, татуировки, - подключился к процессу и Сидельников.
– Да не упомню я ничего, господин хороший, - смущенно ответил допрашиваемый.
– Как по голове шандарахнули, всю памятку и отшибло...