Спираль
Шрифт:
Мияшту это замечание нисколько не смутило.
Было похоже, что он подготовил ответ заранее:
– Неживая? – хитро спросил он. – А что такое, по-твоему, жизнь?
– По-моему, – ответил Андо, – жизнь – это, во-первых, обладание некой физической формой и, во-вторых, способность к самовоспроизводству.
Вот, например, клетка – за процесс ее размножения отвечает ДНК, а протеины обеспечивают ее физическую оболочку. С видеокассетой все не так просто. Разумеется, она обладает физической формой, с этим не поспоришь, но нельзя сказать, чтобы кассета могла самовоспроизводиться.
–
– Хорошо. И?! – в голосе Мияшты послышалось нетерпение.
– И ты, не переставая, талдычишь мне о том, что она, как вирус...
И тут у Андо на секунду перехватило дыхание, а потом он еле сдержался, чтобы не закричать во весь голос.
Вирусы! Пожалуй, самая странная жизненная форма. Вирусы не умеют самовоспроизводиться. Они находятся на грани между живым и неживым. Единственное, что может сделать вирус для того, чтобы размножиться, – это позаимствовать клетки какого-нибудь живого организма и использовать их в целях самовоспроизводства. Совсем как эта чертова видеокассета, которая угрозой смерти буквально порабощает тех, кто ее посмотрел, заставляя их делать копии, чтобы спастись. Она использует людей, как вирус использует живые клетки.
– Но... – Андо чувствовал, что должен возразить. Как-нибудь опровергнуть эту гипотезу. У него было ощущение, что, если он этого не сделает, произойдет непоправимое. – Но все копии кассеты уже уничтожены!
Иными словами – опасность позади, теперь нечего бояться. Даже если кассета действительно была живой в том смысле, в котором можно назвать живым вирус, то теперь она уничтожена. Все четыре представителя этого странного вида, появившегося на свет пару месяцев назад, исчезли с лица Земли.
– Ну да. Все копии кассеты уничтожены. Никто и не спорит. Но это всего лишь старый вид.
Чем больше пива пил Мияшта, тем крупнее становились капли пота на его лбу.
– Что значит «старый вид»?
– Кассета мутировала. Понимаешь? В процессе перезаписи она видоизменилась и развилась в новый вид. И вот этот-то новый вид, который наверняка принял совсем другую физическую форму, никуда не делся! Он здесь, среди нас... По крайней мере, мне так кажется.
Андо слушал Мияшту, разинув рот. Его кружка уже была пуста, но он не спешил заказывать вторую – здесь нужен был напиток покрепче пива. Он попытался заказать себе порцию японской водки со льдом, но голос не повиновался ему, и бармен не услышал заказа. Тогда Мияшта, как обычно, пришел на помощь. Он поднял вверх два растопыренных пальца и громко крикнул: "Сётю [20] со льдом".
20
Японская рисовая водка с содержанием алкоголя 25%.
Как только бармен поставил перед ними два запотевших стакана, Андо набросился на сётю и одним глотком выпил почти половину своей порции. Мияшта, прищурившись, посмотрел на приятеля, потом сказал:
– Если все было так, как я думаю, то тогда появившемуся в результате мутации новому виду абсолютно начхать на гибель старого.
Никаких идей у Андо не было. Откуда им взяться? Он все время прикладывался к стакану, но опьянение не приходило. Он был трезвым до отвращения.
...Может быть, Мияшта и прав...
Андо понемногу начинал склоняться к точке зрения приятеля. Рюдзи наверняка послал им слово «мутация» в качестве предупреждения. Усмехающееся лицо Такаямы снова встало у Андо перед глазами. Эта усмешка словно говорила: «Ты-то думал, что опасность позади, что вирус уничтожен. Но от него не так просто избавиться. Он мутировал и теперь набирает силу в своем новом обличье».
Андо опять вспомнил про вирус СПИДа. Он ведь тоже мутант. Какой-то из вирусов мутировал пару сотен лет назад, и в результате появился СПИД. Исходный вирус не действовал на людей, он был абсолютно безвредным. Но произошла мутация, и безвредный вирус превратился в грозного врага, разрушающего иммунную систему человека. А что, если с видеокассетой произошло нечто подобное?
Андо очень хотелось надеяться, что это не так. Что это просто игра их с Мияштой больного воображения. Но с фактами было очень трудно спорить. Кассета, которая с самого начала не была безвредной, в результате мутации превратилась в монстра, убивающего любого, кто ее посмотрел, независимо от того, сделал он копию или нет. И если воспринимать это как симптом, то дело грозило обернуться чем-то еще более страшным.
За эту неделю Андо так и не придумал, где искать Маи. Да и вообще было неясно, жива она или нет. Значит, единственным «исключением из правил», единственным, кто посмотрел кассету и не умер, был Асакава.
– Почему Асакава не умер? – Андо задал Мияште тот же самый вопрос, что и вчера.
– Вот это нам и предстоит узнать. Он – наша единственная надежда. Зацепка, которая, вероятно, поможет нам понять, во что мутировала видеокассета...
– Ну... не совсем единственная... Есть еще один человек...
И Андо рассказал Мияште о Маи Такано: о том, как к девушке попала копия кассеты, предназначенная для Рюдзи, о том, что девушка эту кассету просмотрела и о том, что после просмотра кассеты Маи пропала.
– Это произошло три недели назад.
– Значит, у нас есть два человека, которые посмотрели кассету и остались в живых.
– В живых только один – Асакава, и тот без сознания. А насчет Маи я не уверен...
– Мне почему-то кажется, что она жива и здорова.
– Почему?
– А почему нет? С двумя зацепками наши шансы в два раза увеличиваются.
Ну что ж, с этим было трудно спорить. Если Маи жива, то, возможно, им удастся выяснить, что общего между ней и Асакавой. Может быть, они найдут ответы на свои вопросы. Но, честно говоря, как раз это волновало Андо меньше всего. Он просто совершенно искренне надеялся, что девушка жива, только потому, что по-настоящему переживал за нее и хотел, чтобы с Маи Такано не случилось ничего плохого.