Спираль
Шрифт:
— Мы только что получили отчет о вскрытии. Четыре ползунчика обнаружены в желудке Лиама.
17
Лоуренс Данн сделал ход. Нащупав в деревянной чашке черный камешек, он с резким щелчком поставил его на доску для игры в го. Данн старался излучать державную уверенность, но на самом деле ход был продиктован отчаянием.
Его соперница, закусив нижнюю губу, смерила взглядом положение фишек на доске, поделенной на клетки. Кроме двух игроков, в номере мотеля «Номер шесть» никого не было. Желтые стены украшали картинки собак и уток.
Его спутница поставила на доску гладкий белый камешек.
— Вот черт! — вырвалось у Данна.
Широкая женская улыбка осветила унылое помещение.
— Ага, попался! — Она рыбкой нырнула вперед и повалила любовника на постель. Фишки разлетелись в стороны.
Данн перевернул ее на спину, наслаждаясь видом сверху. Он позволял себе два увлечения, две игры — независимо от того, выигрывал или проигрывал: партии в го и игрища с любовницей. Ее звали Одри Кэндор, до замужества — Пистер. Они познакомились десять лет назад в Йельском университете, где его будущая пассия ходила на лекции Данна по теории игр и геополитике. Родом из Лонг-Айленда, Одри была дочерью дельца с Уолл-стрит и малоизвестной киноактрисы восьмидесятых годов. Потом она вышла замуж за сына богатого французского дипломата, но все эти годы не прекращала тайно встречаться с Данном. Лоуренс по-своему тоже был привлекателен, обладал щегольским шармом, но Одри была просто неотразима.
Он склонился над ней, разглядывая гладкую белую кожу и черные как угли глаза. Губы в розовой помаде — Одри хорошо изучила его вкус. Взяв с постели черный камешек, он осторожно положил его на сосок любовницы. Та хихикнула.
— Давай убежим, — предложил он. — Наш самолет сделает аварийную посадку на островке в Тихом океане, будем жить, питаясь фруктами и ягодами. Я смастерю ловушку на дикого кабана.
Одри улыбнулась.
— Пусть лучше самолет сделает вынужденную посадку на острове, где продают органические продукты.
— Ты меня недооцениваешь. Во мне дремлет дикий зверь.
— Меньше слов, лучше докажи делом, — предложила она, притягивая его к себе.
Совсем некстати постучали в дверь.
— Что еще?!
— Господин Данн? Нам передали, что вы не отвечаете на звонки на ваш мобильный телефон. Вам помощник звонит.
— Проваливай прочь! — огрызнулся он. Телефон был выключен умышленно. — Освобожусь через двадцать минут.
— Сэр? Он сказал, что с вами срочно желает переговорить Лэнсер.
— Что за черт! — воскликнул Данн, мгновенно позабыв о затерянном тихоокеанском острове.
У входа в мотель стоял черный лимузин с заведенным двигателем. Два агента секретной службы ждали у открытой дверцы. Через три минуты Данна по секретной связи прямо из машины соединили с президентом Соединенных Штатов.
— Лоуренс?
— Слушаю, господин президент.
— Немедленно приезжайте на Манхэттен.
Данн сидел в лимузине, мчавшемся с эскортом мотоциклистов под оглушающие гудки к национальному аэропорту Рональда Рейгана. Тревога не отпускала его.
В голосе президента звучал испуг, его фирменное самообладание треснуло, как ореховая скорлупа. Они неплохо изучили
Данн говорил по телефону с заместителем директора ФБР, Уильямом Карлайлом, который передавал характеристику жертвы, подобранной на Таймс-сквер:
— Возраст — двадцать два года, японец. Кто-то накануне отрезал ему средний палец и прижег рану. Речь бессвязная, бредит, явно находится под влиянием галлюциногенов, но каких именно — пока не установлено.
— Что мы о нем знаем?
Карлайл говорил, словно читал по бумажке.
— Студент Колумбийского университета, специализация — на искусстве, а точнее — на скульптуре, небольших поделках из кусочков проволоки. Приехал из Токио. В биографии — ничего необычного. Отец — младший дипломат в японском посольстве в Оттаве, мать — поэтесса. Задержанного сейчас опрашивают наши сотрудники. Пока не удалось установить ничего неординарного за исключением одного момента. Ты готов? Парня зовут Хитоси Китано.
Прошла секунда, прежде чем Данн понял, что не ослышался. Он сразу же вспомнил восьмидесятипятилетнего японца, доживавшего свои последние дни в тюрьме.
— Хитоси Китано? Не может быть!
— Может!
Данн все еще не верил. По причинам, о которых Карлайл не имел ни малейшего понятия, Данн предпочел бы, чтобы имя Хитоси Китано не всплывало нигде, кроме списка заключенных тюрьмы Хэзлтон.
— Между ними есть какая-то связь?
— Нет. По крайней мере мы не смогли ничего обнаружить. Никаких контактов не прослеживается. Либо совпадение, либо…
— …черт бы его побрал, предупреждение.
18
Джейк открыл ключом дверь своей квартиры и шагнул в темную комнату. Постоял немного в прихожей, прислушиваясь. В трубах старого здания постукивало. Щелкнул и загудел компрессор холодильника. Все как всегда? Если бы так.
В отчете о вскрытии без утайки говорилось, что Лиама пытали. Язык приклеен к основанию рта. На одежде обнаружены волокна, из каких сделаны смирительные рубашки. В желудке находилось четыре микробота, ткани покрыты тысячами мелких порезов, вызвавших сильное внутреннее кровотечение. Патологоанатом сказал, что если бы Лиам не бросился с моста, то умер бы от потери крови.
Кошмар приобрел совершенно иное измерение. Дело у полиции забрало ФБР, женщина на мосту была объявлена в национальный розыск. Федералы даже собирались дать ориентировку на девять микроботов, которые пока не удалось обнаружить. Теперь их разыскивала не группа студентов и полиция кампуса, но весь правоохранительный аппарат страны. ФБР беспокоило, что ползунчики могли оказаться частью крупномасштабного акта биологической агрессии. У Бикрафта состоялась беседа с генералом Арвеником из Форт-Детрика, который обещал прислать завтра утром целую группу сотрудников.