Спираль
Шрифт:
— Конечно, выброс наложился, — сказал врач. От него плохо пахло — то ли тиной, то ли какой-то гнилой кислятиной. Юра старался не дышать, когда тот подходил близко. — Я думаю, ничего страшного, подождём день-два…
— То есть тридцать шесть часов непробудного сна — это нормально, не обращайте внимания, само пройдёт? — слишком ровным голосом спросил Чернобрив.
— Я не сказал, что это нормально, — ощетинился врач. — Я сказал, что ничего страшного. А что вы хотите? Препарат новый, с массой побочных эффектов. Вот обнаружился
— Вы рассказывайте, рассказывайте, — сказал Юра заспанно. — Очень всё это интересно, знаете ли…
Хотя он и проснулся с час назад, всё ещё не мог стряхнуть с себя липкую сонливость и знал, что вот только эти двое выйдут, он снова закроет глаза и подремлет — теперь уже простым здоровым сном. Ещё бы часика два… два с половиной… три…
— Ладно, — сказал Чернобрив. — Ещё сутки под наблюдением. Чёрт, как всё нелепо…
— Неудачный я выбор, да? — спросил Юра.
— Да при чём тут ты? Вообще всё через жопу идёт. Ладно, спи, пока дают.
И Чернобрив вышел.
— А что через жопу? — спросил Юра врача.
— Связь потеряна. Вообще никакой нет, даже через спутник. И солнце не заходит третьи сутки уже…
— То есть как?
— А вот так. Полярный день, понял? В Полесье, да. И все дурные на всю голову, как клею нанюхались. Это Кощей ещё держится да я вот. Да Настя эта жуткая. А остальные… Полевой лагерь, бля. Как ещё друг дружку не постреляли…
И Юра понял, что опять проспал всё самое интересное.
19
— Курсант Шихметов!
— Здесь.
— Назначаетесь старшим группы. Задача: пройти на колёсах вдоль кабельного канала, обнаружить возможное повреждение. Если повреждение не будет обнаружено, дойти до КПП и там доложить обстановку любому офицеру — СКК или Союзных войск. Также связаться с комендантом базы Кузмичем или с замдиректора Светличным. Всё ясно?
— Так точно. Разрешите вопрос?
— Слушаю.
— Наши дальнейшие действия, если связь не восстановится.
— Если не получите приказа от коменданта или Светличного — просто возвращайтесь. Если получите — выполняйте.
— Разрешите идти?
— Идите. Успеха, старлей. И… будьте предельно осторожны. Предельно.
— Есть.
Разведгруппа была: он сам, Саша Назаренко, Настя и два связиста — Гриша Ланцберг по прозвищу Буравчик и дядя Петя Хват, пожилой инженер-электронщик, единственный, кажется, из волкодавовцев, кто не имел ни военного, ни полицейского прошлого; в лагере он отлаживал научную аппаратуру, которая сейчас вся вдруг оказалась мёртвой.
Выехали на бронированном «Тигре» с пулемётно-гранатомётной турелью на крыше: Настя за рулём, Саша рядом, Юра же забрался в турель и, откинув верхний люк, высунулся по пояс, чтобы лучше видеть. Вряд ли сейчас следовало опасаться пули снайпера…
Поскольку предстояло ехать, а не идти, то облачиться разведгруппе разрешили по минимуму: лёгкие ботинки, лёгкий же бронекомплект «Рейд-хамелеон», полужёсткий силовой каркас-разгрузка «КР-9», он же «лафитничек»,
Сам «Тигр» был неплохо оснащён с точки зрения обнаружения всяческих угроз: тепловизор с круговым обзором, УФ-сенсоры, сантиметровый радар, индикаторы псевдогравитации и псевдорадиации — это не считая обычных телекамер с функцией «лягушачьего глаза», то есть выделяющих движущиеся объекты. Но и с такой техникой приходилось держать ухо востро; Юре в гараже сказали, что в год выбывает две трети парка. Поэтому бдительность, господа, и ещё раз бдительность…
Как установилось сразу после последнего выброса, так и продолжалось: желтоватое (разных оттенков, от серо-песочного до медового) светящееся марево над головой, полное безветрие — и странный, едва уловимый то ли шелест, то ли шёпот, приходящий отовсюду сразу. В жёлтом рассеянном свете растворялись и приглушались другие цвета, зато усиливался контраст; мир был словно отпечатан в две краски в дешёвой типографии.
— Страна Ос, — сказала Настя сквозь зубы.
— Что? — Юра поправил гарнитуру. — Не расслышал.
— Цитата. «Я не пчёлка, я добрая фея из страны Ос…» Не Оз, а Ос.
— Дошло. Жуть. А откуда цитата?
— Не помню…
Настя была судорожно-спокойная и неразговорчивая. Эти дни, когда он дрых бессовестно и беспробудно, а с остальными происходило что-то маловообразимое, стоили ей немалых сил.
— Первый лючок вижу, — сказал Саша.
Юра огляделся.
— Чисто. Подъезжаем вплотную.
Кабель-канал уложен был вдоль дороги, буквально по её обочине, в узкой и мелкой траншее, и лючки располагались через каждые семьсот пятьдесят метров. Правда, были места, где траншеекопатель по непонятным причинам от дороги отходил; там-то, по Юриному предчувствию, и следовало ждать какой-нибудь подляны. Пока что работа шла так: машина становилась вплотную к лючку, Юра внимательно осматривался на предмет вероятного противника, Саша запускал приборное сканирование, а Настя выходила из машины и несколько минут «интуичила», как она сама это называла. После чего Буравчик вскрывал лючок, и они с дядей Петей вдвоём прозванивали очередной отрезок линии. Оператор в лагере отзывался, тогда лючок запирали, герметизировали, инструмент грузили в машину — и группа отправлялась к следующей точке.
Работа была нудная, продвижение — медленное; Юра нервничал и всё более тщательно озирался. Доставали неестественные цвета пейзажа, а более всего — этот на грани слышимости шёпот. Шёпот умученных душ, сказал кто-то внутри него, и он уже больше не мог отделаться от гнетущего образа…
Когда вскрывали девятый по счёту лючок — как раз в стороне от дороги, да ещё в неприметной глазу, но легко нащупанной водой ложбинке, — Настя вдруг испуганно вскрикнула:
— Стоп!
Буравчик подпрыгнул и замер. На миг Юре показалось, что он застыл в воздухе.