Спираль
Шрифт:
— Кто такие? — рявкнули с вышки через такой мегафон, что машина подпрыгнула.
— Настя, — спросил Юра, — у нас есть чем ответить?
— Есть, — сказала Настя, — сейчас врублю… Говори, командир.
— ЧОП «Волкодав», лагерь «Ромашка», — сказал Юра в микрофон, и звук из-под капота вырвался что надо — вау, какие басы…
— Сколько вас?
— Трое.
— Что у вас там случилось?
— Ничего, все живы. Связи нет. Приехали доложиться и получить инструкции.
—
Створка ворот, подёргиваясь, отъехала. Только сейчас Саша рассмотрел, насколько она с этой стороны побита и помята.
20
«…действием неустановленной аномалии. Свидетели происшествия: курсант Ю. Шихметов, курсант А. Малая, курсант А. Назаренко, гражданский специалист П. Хват. Составлено 2 декабря…»
— Как второго? — спросил Юра.
— А какого? — не понял Светличный; он выглядел так, будто не спал уже неделю и не брился четыре дня.
Юра для проверки посмотрел на свои часы. В окошечках календаря была ожидаемая дата: 30 и «ноя». Он показал часы Светличному.
— Ёш, — сказал Светличный. — Тогда понятно, почему вся электроника слилась. Дядя Петя, слышишь?
— Что? — как бы проснулся дядя Петя.
— Помнишь семнадцатый год?
— А что там помнить надо?
— Когда часы разошлись.
— Помню. Долго возиться пришлось.
— Вот. Но тогда — на два часа, а сейчас — на двое суток.
— Возиться всё одно столько же.
— Ну, как знаешь… Ладно, Юра. Хорошо, что хоть вы целыми добрались. Значит, говоришь, немцы? — вернулся он к началу разговора, отложив не подписанный ещё акт.
— Камуфляж определённо немецкий, у меня комплект точно такой есть — для рыбалки. И стреляли, думаю, из «панцерфауста-3» — потому что перед выстрелом мы работу дальномера засекли. А больше я РПГ с лазерным дальномером не знаю. И, главное, точно пальнули метров с трёхсот — вон, спасибо Насте, вывернулись…
— Ясно, ясно… Но пока никакой информации о пропавших немцах не поступало, мы запрос отправили. Да и нет тут немцев уже давно — года три или четыре, точно не помню.
— После скандала с «Сименсом», — сказал дядя Петя. — Не сразу, но очень скоро.
— Угу, угу, угу, — как игрушечная сова, закивал головой Светличный. — Точно.
— А через год вообще всех иностранцев попёрли, — сказал дядя Петя. — Чтобы воровать не мешали.
— Ну да, — сказал Светличный. — А то будто только наши воровали.
— Не сравнить, — сказал дядя Петя.
— Ладно тебе. Ты слухами
— Ой, да ладно, — дядя Петя махнул рукой. — Много я этих сказок слышал…
— В свободное время поговорим, — сказал Светличный. — Сейчас не до завалинки с семечками. В общем, получается, ребята, что? Нужно вам в лагерь новое оборудование забросить. И, может быть, не только в ваш лагерь. Юра, ещё в два места завернёте?
— По пути?
— Нет, не совсем. Одно недалеко, крюк километров в десять по чистой дороге, а второе, к сожалению, — только через Киров…
— Это плохо? — спросил Юра.
На него все посмотрели как на идиота.
— Да, — сказал он. — Ничего не знаю. Первый раз слышу. Мама, я урод? Или что?
— Ничего, — сказал Светличный. — Всё бывает. Видишь ли, из Кирова часть жителей отказалась эвакуироваться.
— И?..
— И они там живут вот уже пятнадцать лет.
— Ни хера ж… прошу прощения у дам и начальников… Мутанты, что ли, какие? Зомби?
— Нет. Просто люди. Партизанская республика Киров. Про неё как-то не принято распространяться… хотя вроде бы все всё знают…
— Так, начинаю понимать. И на чём поднимаются эти партизаны? Кого крышуют?
— Вот учитесь, — сказал Светличный. — Сразу виден профи. А то: за свободу! против произвола! Крышуют они огуречные фермы, но мы думаем, что не только их.
— Что? Какие фермы?
— Кхм. Вас на занятиях что, в вакууме держали? Про «кировские огурчики» ничего не слышал?
— Зачем ты тогда в Отрыв ездил? — спросил Назаренко.
— Не понимаю, — сказал Юра.
— «Кировские огурчики». Средство для поднятия… ну, скажем так: тонуса. Круче всякой там «виагры». Вот такая двухсотграммовая баночка стоит семьсот новыми.
— Нехило, — сказал Юра.
— Причём при анализе — просто огурчики. Ничем не отличаются от нежинских, разве что те вкуснее.
— Забавно. Не слышал. Наверное, ещё рано интересоваться, поэтому.
— Ну так что?
— Не знаю. А какие у них отношения с нами? В смысле, у партизан. Не у огурчиков.
— Сложные. Но у них со всеми — сложные. Они во всех видят врагов.
— Могут и пальнуть?
— Ну, если им что-то не понравится…
— А куда ехать?
— А вот здесь, — Светличный ткнул пальцем в карту, — это километров семь восточнее Кирова, застряла научная экспедиция. То есть мы предполагаем, что они там, потому что это была последняя точка, откуда они вышли на связь.