Спираль

Лазарчук Андрей Геннадьевич

Конечно, никакой пьянки быть не могло, какая пьянка в Зоне, да и что такое литр даже семидесятиградусного на восемь здоровенных мужиков только что из боя? Хлопнули, выдохнули… и нет литра. А чтобы ночь не тянулась совсем уж бесконечно (а ведь она могла!), гауптман (Франц Шаффхаузер, геноссе, для тебя — просто Франц!) играл на губных гармониках что-то очень-очень знакомое, щемящее, давнее…

Юре хотелось отодвинуть упавшую лестницу и проверить подвал, но в лестнице было, наверное,

больше тонны веса, и в этом узком коридорчике к ней было не подступиться; Юра походил вокруг, попинал — и решил остаться в неведении. Ну, бюрер. Дохлый бюрер. Видел на картинках.

Надо только не забыть сообщить по сети, что в здании поста ГАИ подвал завален…

И едва он подумал про сеть, как ПДА у него и у Паши почти синхронно запищали. А ещё через несколько минут начало светать.

Путь до КПП почти высыпался из его памяти — по маленьким кусочкам, как осыпается мозаика. Шли, меняясь у носилок. Раненый то приходил в себя, то пропадал. Он был лейтенант, его звали то Вернер, то Вольфганг. Паша сначала пропал, потом он, хромая, плёлся в хвосте, потом хвастался перед Юрой добычей: почти килограммом «навьей икры» в полиэтиленовом пакете.

Вдруг они как-то неожиданно оказались перед воротами, им орали в мегафон что-то неразборчивое, и Юра, велев всем оставаться на месте и на всякий случай залечь, пошёл к приоткрывшейся в воротах щели, которая никак не желала приближаться, покачивалась, всплывала вверх, отбегала назад… Он всё-таки дошёл.

23

— Понятно, — сказал Светличный. — Письменный рапорт жду завтра. Ребята твои до лагеря добрались живыми, только машину угробили. Подробностей не знаю. Сейчас прими тонизирующего, садись в мой «корвет» и поезжай на базу, водителя я предупредил…

— Игорь Иванович, — перебил его Юра, — я хотел попросить…

— Догадываюсь, о чём. Тебя на базе как раз следователь ждёт.

— Следователь? — тупо переспросил Юра.

— Да. По поводу исчезновения госпожи Кутур Елены Вячеславовны. Оно?

— Да.

— Ну вот. Давай разберись со следователем, а потом обсудим остальное.

Юра нашёл зелёный побитый «корвет» Светличного, забрался в прокуренный салон, что-то сказал водителю — и уснул. Видимо, кучка таблеток и капсул, выданных ему Быстрорезом, действовала не сразу.

Да, наверное, так. Ибо через сорок минут езды не по самой ровной дороге он проснулся бодрым и необоснованно весёлым. Вернее, не весёлым, а просто дурным. Хотелось беспричинно хихикать. Над всем.

Чтобы убить эту попавшую в рот смешинку, он заглянул в столовую и быстро накидал себе чего-то в желудок. Потом пошёл искать следователя.

Следователь как будто сошёл с экрана голливудского боевика категории «Д», где фигурируют ГУЛаг, заснеженная Сибирь, медведи с

балалайками, следователи НКВД в пенсне или с моноклями и в кожаных крагах и окровавленных фартуках. И хоть этот был в гражданском, Юра никак не мог отделаться от иллюзии, что одним глазом он видит одно, а другим — другое, возможно, истинное, но это другое расплывается, прячется, превращается в фон. Как было в первый миг, когда он заглянул в подвал…

В общем, следователь производил впечатление комически-гнусное. Костюмчик отутюженный, довольно дорогой, но как бы снят с убитого и не подогнан: штанины коротковаты, а рукава длинноваты; галстук цвета и консистенции сырого несвежего мяса; рубашка именно в ту мерзкую полосочку, от которой начинает рябить в глазах. Тонкая кадыкастая мелкоморщинистая шея, треугольная мордочка саблезубой крысы, розовые полупрозрачные хрящеватые ушки, безбровые и лишённые ресниц воспалённые глазки за круглыми толстыми очёчками.

— Шихметов Юрий Иванович?

— Да.

— Удостоверение предъявите, пожалуйста.

— А вы?

— Разумеется.

«Підпятий Віктор Тихонович. Міністерство внутрішніх справ України. ГУМВС України в Київській області. Департамент боротьби з кіберзлочинністю і торгівлею людьми…»

— Могу ещё показать временное удостоверение сотрудника Интерпола, — добавил Подпятый.

— Не надо, — сказал Юра и предъявил своё.

Следователь долго сличал изображение с оригиналом.

— Устал, — сказал Юра. — Только что из Зоны. Спал сорок минут.

— Был обязан убедиться. Чаю, кофе?

— Лучше не надо, сомлею. Давайте быстро к делу. Что с Алёной?

— Быстро не получится, Юрий Иванович. Придётся сначала формальности…

Формальности заняли почти полчаса.

— Итак, ваши отношения с Алёной Вячеславовной были достаточно близкие?

— Да. Я ей сделал предложение.

— Она отказала.

— Не совсем. Просто чуть позже мы поссорились. Потом я узнал, что она переехала в Отрыв, и перевёлся поближе к ней.

— С какой целью?

— Эм… Чтобы чаще встречаться.

— Вы уже помирились?

— Да.

— Когда произошли разрыв и примирение?

— Это важно?

— Да.

— Разрыв — двадцать шестого июля. Примирение — две недели назад.

— А когда вы её видели в последний раз?

— Пятнадцатого июля.

— То есть помирились вы?..

— По телефону.

— Ещё раз: с пятнадцатого июля вы Елену Вячеславовну не видели?

— Нет. Я пытался с ней встретиться, но всё время мы ухитрялись чуть-чуть разминуться.

— То есть — вот чтобы я точно понял: после пятнадцатого вы её глазами не видели?

— Не видел. Только слышал.

— Вы уверены, что разговаривали именно с ней?

— Да.