Сплит
Шрифт:
— Лукас.
Он даже не поднимает головы, только решительно зовет меня по имени, а я уже что есть сил прибавляю в темпе и встаю перед ним.
— Сэр?
Он не отрывает глаз от чертежей, развернутых на временном столе, сооруженном из двух пильных козлов и листа фанеры.
— Заказчики звонили. Интересовались, возможно ли сделать камин, — его огромный палец проводит линию на чертеже, — здесь. Сказал им, что один из моих парней может всё сделать. Ты как?
— Это… — я склоняюсь над чертежом, разбирая цифры, — два метра
Он сурово смотрит на меня, и я едва выношу этот взгляд. Цвет его глаз такой бледно-голубой, почти белый, а кожа, наоборот, смуглая из-за солнца, ещё эти особенности, которые появляются ближе к шестидесяти годам — благодаря всему этому он легко внушает страх и трепет.
— Два метра и двадцать сантиметров.
Я ерзаю и натягиваю кепку на брови.
— Я могу это сделать.
— Для подтверждения мне понадобится макет.
Спрятав руки в карманы, я чувствую нервозность и волнение в груди.
— Они хотят чего-то особенного?
Он трёт шею, изучая чертежи.
— Я показал им твою последнюю работу. Они хотят что-то похожее.
Помню, это был пейзаж: река, олени, пришедшие на водопой, семья бурых медведей ловит рыбу. На это меня вдохновляет вид из окна моего дома, поэтому сотворить нечто подобное не составит труда.
— Дерево то же, сэр?
Он качает головой и вздыхает.
— Ты здесь уже два месяца. Можешь звать меня Нэш. Местная сосна подойдет, — он разочарованно ворчит, а затем переводит взгляд на ребят, разгружающих грузовик.
— Коди!
Его сын обращает внимание на громкий голос своего отца.
— Что такое?
Он внимательно смотрит на отца, кивает мне, а я ему в ответ.
Я никогда никому не говорил, но Нэш и Коди Дженнингс самые близкие люди в моей жизни. Они оказали мне поддержку, когда у меня ничего не было, и, как бы это не выглядело со стороны, это маленькое совещание — довольно глубокая беседа для нас.
— Я хочу, чтобы ты съездил к Уилсону и привез от него полную машину дерева.
Коди снимает рабочие рукавицы и убирает их в задний карман.
— К Уилсону? Зачем?
— Хиппи из долины. Они хотят столько дерева в отделке, сколько мы только сможем предоставить. Владения Уилсона теперь принадлежат банку; они сказали, мы можем брать всё необходимое, так как они сравняют там всё с землей в любом случае, — Нэш отпускает чертежи, и они сворачиваются.
— Я не могу взять свой грузовик, — он поднимает палец вверх, — после того, как они разгрузят сайдинг, поедут за следующей партией.
— Возьми Лукаса и его машину. Посмотрим, что вы сможете откопать там, — его тон ясно дает понять, что это совсем не предложение.
— Не вопрос, — Коди смотрит на меня, а его черные глаза, так отличающиеся от глаз его отца, заставляют меня задуматься, как же выглядела его мать.
За два месяца, что живу здесь, я понял, что она больше не является частью их жизни.
— Готов?
Я
К счастью, участок Уилсона не так далеко, и мне не придется много говорить. Если выбирать между Нэшем и Коди, то Коди, пожалуй, более разговорчивый. Хотя он уже не расспрашивает меня о чем-то личном спустя пары дней после знакомства.
Так даже лучше.
Расспросы всегда ведут к рассказам о прошлом.
А эти рассказы ведут к чувствам.
А до тех пор, пока я молчу, мне удается контролировать провалы в памяти.
Шайен.
Вот же ж дерьмо!
Сидя у старого сдвоенного передвижного офиса с вывеской «Дженнингс Подряд», я чувствую, как желудок сворачивается в узел. И дело даже не в том, что мне предстоит встретиться с самыми уважаемыми жителями Пейсона, с его-то населением в пятнадцать тысяч, и не в разочаровании моего отца, а в самодовольной ухмылке на его лице, когда он поймет, что был прав.
«— Ну, удачи с самостоятельной жизнью, Шай. Знай, это всё не для тебя. Твоё место здесь, рядом с твоей мамой.»
«— Уверена, ей нет никакого дела до того, куда я еду, пап, учитывая, что она мертва. И потом, в моем возрасте она тоже уехала из дома и встретила тебя. Не будь лицемером.»
Я прокручиваю в памяти наш последний разговор в день моего отъезда, его свирепый взгляд, прощальная речь, что заседает внутри — всё это практически бесповоротно выставляет меня из дома.
«— Ты не похожа на свою мать.»
Он прав.
Она была сильной, жизнерадостной, уходя из дома, и ни разу не оглянулась.
И вот я ползу обратно, как он и говорил.
— Дерьмо! — ударяю я ладонями по рулю. — Ай! — ахаю от боли, стараюсь избавиться от нервозности и успокоиться.
Почти два часа езды, включая очень долгий обеденный перерыв в одном старом кафе при въезде в город, а моя речь всё ещё не идеальна, ну по крайней мере всё то, что мне удаётся набросать в голове, и кстати без капли подхалимажа перед великим Нэшем Дженнингсом.
— Я вернулась, но ненадолго. Мне бы не помешало жильё, пока не встану на ноги. Найду работу, подкоплю денег и слезу с твоей шеи.
Он наверняка будет пытать меня до тех пор, пока я не начну умолять или пока не признаю, что облажалась. Он и не догадывается, как близка я была к успеху, пока не облажалась по-крупному в прямом эфире.
Крошечная часть внутри меня нашептывает, что он возможно знает. Здесь, в Пейсоне, он бы не увидел мой предыдущий канал, но не новости из Феникса. Блин, сколько же народу в городе видело, как я выставила себя на посмешище, а еще сколько узнает, что меня уволили?