Спонсор

Ковалевская Алиса

— Ты очень красивая, Лиана, — прошептал Ренат, опускаясь мелкими поцелуями по моим ключицам. Ладонь его с груди устремилась к животу и ниже, к лобку.

Я инстинктивно сдвинула бёдра и ощутила, как пальцы его настойчиво протискиваются между ног. Щетиной он потёрся о мою грудь, и, приподнявшись, впился взглядом в лицо. Ничего не говоря, втиснул пальцы сильнее, и я, повинуясь ему, расслабилась. Прикосновение к плоти… Должно быть, щеки мои пылали. Почему-то я очень боялась увидеть на лице Рината выражение самодовольства, но этого не было: только чернота глаз, пылающие угли, и я, танцующая босиком на этих самых углях…

Он трогал меня, гладил мокрые складки

плоти и продолжал смотреть. Проникая в самую душу, сковывая и связывая, лишая прошлого и будущего: лишь настоящее, где есть он. Пальцами глубже, в меня. Я жадно схватила ртом воздух, вцепилась в простынь, второй рукой — в его плечо. Хотела сказать, что у меня ещё никого не было, но смолчала — поняла, что ему и так прекрасно об этом известно. Котёнок… Я ведь действительно по сравнению с ним неразумный котёнок. Но он…

Бедром я ощущала твёрдость его паха. Он хотел меня, и я знала это. Я же…

— Ты же взрослая девочка, — просипел Ренат, подминая меня под себя. — Знаешь, что сейчас будет…

Конечно же, я знала. Была ли готова к этому? Какая разница? Ренат Алиев… Наверное, многие хотели бы оказаться на моём месте. Внезапно я поняла, что и сама хочу. Хочу, чтобы он стал моим первым.

— Взрослая, — подтвердила я, глядя прямо ему в глаза снизу вверх. Шире развела бёдра и ощутила, как упирается в меня его член.

По телу прокатилась волна страха, возбуждение усилилось. Среди переплетённых, смешанных чувств, я не могла найти ничего цельного, за что бы стоило хвататься. Только его взгляд… Его взгляд держал меня, затягивал в бездну.

Одно движение…

— О, Боже… — зажмурившись от резкой боли, вскрикнула я и тут же сжала зубы. Сильнее ухватилась за его плечи и напряглась. — М-м-м…

— Тс-с-с… — пальцы его ласково коснулись моей щеки, следом за ними — губы.

В дамских романах, что я украдкой воровала в юности с маминой полки, герой обычно говорил что-то вроде «потерпи, это скоро пройдёт», но от Рената ничего подобного я не услышала. Очнуться он мне не дал. Одно движение, второе… Двигался он неторопливо, будто бы мы раскачивались на мелких волнах в деревянной лодке, но достаточно напористо. Глубже и глубже… Я кусала губы. Боль накатывала на меня, отступала и снова накатывала, в живот как будто лезвие вонзали. Пыталась подстроиться, но выходило плохо.

— Открой глаза, — приказал Ренат, обхватив мой затылок и чуть сжав волосы. Я подчинилась. Рвано выдохнула, поймав его горящий взгляд, и как-то интуитивно развела ноги сильнее, позволяя ему брать. Брать так, как он хочет, столько, сколько ему нужно.

— У тебя хорошее тело, — впечатываясь в меня быстрее, он склонился к моим губам. Подхватил нижнюю, потом верхнюю. Я обвила его руками за шею, подалась навстречу. Любовница…

— Да… — прорычал он. Я чувствовала, как под пальцами играют его мышцы, чувствовала влажность кожи. Он массировал мою голову, изучал рот языком и продолжал подаваться бёдрами вперёд. К боли примешалось удовольствие. Поначалу они балансировали между, на грани, но в конце концов чаша, наполненная теплом, тягой и чем-то пьянящим, похожим на впрыснувшееся в кровь шампанское, перевесила. Я не могла понять, где и что во мне сломалось, когда я перестала быть собой. Чувствовала лишь запах власти, исходящий от Рената, запах нашего слияния и его собственный: мужской, терпкий и дурманящий.

Каждое его проникновение было всё более жёстким, быстрее и быстрее, сильнее… До тех пор, пока тело его не стало совсем твёрдым, а после из груди не вырвался низкий, гортанный

стон. Охваченный незнакомой мне судорогой, он дрожал, я же прижимала его к себе. Тыкалась носом ему в висок, в скулу и тяжело дышала, тогда как пальцы мои путались в его чёрных волосах.

— Я в душ, — сползла с постели и, не глядя на так и лежащего Рената, поспешила скрыться за дверью. Между ног саднило и было влажно, липко. Кровь, смешанная с его желанием, и я…

Посмотрев на себя в зеркало, я выдохнула. Глаза лихорадочно блестели, щеки всё еще горели, волосы спутанные, на шее — красная отметина. Засос… Я поспешила войти в душевую, надеясь, что Ренат не последует за мной, потому что… Потому что я не понимала, как реагировать на случившееся между нами. Он заплатил Пашке, чтобы тот держался от меня подальше, и это привело к разрушающим теперь мою жизнь последствиям. А вместо того, чтобы бежать от него, я оказалась в его постели. Мало того, его касания доставляли мне удовольствие, я таяла под его напором, отвечала на поцелуи и… В тот момент, когда он сделал меня своей, я не думала ни о чем, кроме его рук на моей груди, ягодицах, кроме его губ, кроме внушающего страх взгляда тёмных глаз. Что дальше будет? Что мне делать? Вот об этом я не имела представления…

Когда я вышла из ванной, Рената уже не было. Наскоро одевшись в своё единственное платье, спустилась вниз. Ренат, вальяжно расположившись на диване, наблюдал за мной, а я не знала, куда деть себя под этим огненным взглядом. Надо бы было, наверное, поговорить, но что я могла сказать ему? Что ухожу? Да не могу я уйти! Точнее… наверное, уже не хочу. Тот порыв так и остался порывом, желанием доказать в первую очередь самой себе, что у меня ещё сохранилась гордость, что я всё еще дочь своей матери, которая вложила в меня столько правильных ценностей, но… Стоило выйти за порог дома Рената, вся моя решимость, а уж тем более гордость, куда-то подевались. Я не хочу уходить, но хочу, чтобы он видел во мне не игрушку, а… Что, я и сама толком не понимала. Прошло всего несколько дней с момента нашего знакомства, а Ренат Алиев уже не только мою жизнь перевернул вверх тормашками, он и меня изменил так сильно, что я сама себя не узнавала.

— Я приготовлю чай, — зачем-то ляпнула я, застыв у лестницы.

Ренат медленно, будто ощупывая, осмотрел меня с головы до ног, да так, что меня вновь бросило в жар, а после спокойно сказал:

— Хорошо, принеси чай в беседку. Я буду ждать тебя там.

— Да, — кивнула и опустила взгляд. В беседке и поговорим.

Найдя жестяную банку с каким-то потрясающе вкусно пахнущим чаем, я попыталась прочесть название, но не тут-то было — одни иероглифы. По всей видимости, прямиком из Китая. Не давая себе возможности думать, заварила чай, поставила заварник, чашки и сахар на поднос, после чего направилась в беседку. Ренат, хмурясь, разговаривал с кем-то по телефону. Меня он заметил, только когда я поставила поднос на столик.

— Я не должен объяснять тебе, что следует сделать, Вик! — глядя на меня пугающим жестокостью взглядом, Ренат сбросил вызов, не прощаясь с собеседником и, как-то резко кинув телефон рядом с подносом, заявил уже мне: — Я хочу, чтобы ты уяснила, Лиана. То, что ты устроила сегодня — это первый и последний раз. Поняла меня?

Он был зол. Я ли тому была причиной, или его разозлил телефонный разговор — наверняка не знала, но теперь он был другим. И смотрел на меня по-другому, не так как в доме. Я промолчала, и он с нажимом повторил: