Спонсоры
Шрифт:
Мы подходим к дому, и бьющий по глазам свет мигом обрывает все мои мрачные мысли. Свет идет от Центра очистки культуры от загрязнений, во дворе аврал, тут явно намечается что-то особенное. Техники возятся с запутанными кабелями, какие-то люди тащат куда-то козлы и прожекторы, другие разгружают грузовичок и везут, толкая впереди себя, металлические контейнеры на колесиках. Сначала я решаю, что будет лекция или какие-нибудь политические дебаты, а может быть, даже хэппенинг, организованный Владаном и членами Лиги, но потом понимаю, что нет, что здесь готовятся к киносъемке. Да-да, здесь будет именно киносъемка — некоего невразумительного сербского малобюджетного фильма, конечно, конечно, вот ведь и оборудование, и артисты, и даже режиссер уже на месте, сразу видно, что профи,
Но ведь у него была раньше жизнь, у моего kum’а, — он жил в Мюнхене, был женат и даже имел двух детишек от весьма здравомыслящей немки. Конечно, он не без головы на плечах, но вот только эта дрянь дала ему от ворот поворот, потому что бабок не приносил сколько нужно и вообще толку от него мало, от моего kum’а, он вечно витает в облаках и слишком много курит. Когда умерли его родители, kum вернулся в Белград, как и я, — за корнями, а вел он свое происхождение от гайдука Великовича, романтического разбойника, который в конце XIV века сражался с Оттоманской империей за освобождение братьев по крови. Здесь kum довольно быстро растранжирил наследство и поселился у тетки — она жила с пятью кошками в одном из домов-башен Нового Белграда. В последнее время мы, честно сказать, бросили моего kum’а, эту обузу, мы избегали его — вежливо, но избегали, а он всякий раз, как нас видел, был таким милым, таким внимательным и таким несчастным, совсем потерянным, что от этого одного невольно портилось настроение. Гдe его место в это жесткое и жестокое время Tranzicija? Переходный период не оставляет места слабым, не нужен ему мой милый, растерянный, выброшенный из общества kum…
Чтобы хоть как-то смягчить свою вину, идем с ним на кухню покурить, но тут с пронзительным криком врывается Владан: киногруппа, оказывается, подключилась к нашему электросчетчику.
— Сволочи, гады, они на нас повесились! Никакого уважения ни к чему, похоже, коммунизм у них в крови! Только в этой дерьмовой стране можно такое увидеть, все тут насквозь прогнило, начиная с мозгов! Ну и кто теперь будет платить за электричество? Я, что ли? А вот фиг вам!
Нет, черт побери, это им так не пройдет, дядя сейчас же потребует, чтобы Жопастая отдала ему половину суммы, заработанной ею на том, что сдала двор Центра по очистке культуры под съемки, между прочим, это она наш двор сдала, чертова коммунистка, всегда была коммунисткой, грязной, мерзкой коммунисткой, как бы ни отнекивалась, и ни полученная ею медаль Жака Ширака, ни то, что она поддерживала Джинджича против Милошевича, ее не оправдывает и не обеляет, эту говеную коммунистку!
— Совершенно согласен, — говорит Зоран, собирая крошки гашиша на обрывок фольги и протягивая Алену, чтобы тот сделал себе самокрутку.
Владан убегает вниз скандалить, мы с kum’ом скручиваем и выкуриваем один косячок за другим, и в какой-то момент, вспомнив о своих корнях, он уходит в штопор и декламирует стихи, попавшиеся ему на углу улицы, — они были написаны краской на стене:
Что с нами, сербы? Сжаты кулаки,
Но живы ли еще в нас гайдуки?
Готовы ль мы, как и они когда-то, к бою
И жертвовать готовы ли собою?
Как, на защиту встав родного края,
Врага с пособником врага мы покараем?
Когда же мы, покинувши укрытья,
Вам наконец придем на помощь, братья,
Которых прямо с улицы в острог
Перебросали? Помоги нам Бог
Избавить вас от тюрем и от пыток,
Спасти живых и помянуть убитых!
Не
Естественно, назавтра я проснулась никакая, с адской головной болью. Пришлось немедленно проглотить две таблетки D-антальвика — иначе было не расставить по местам нейроны. Только после этого я поняла, что kum, эта моя вечная обуза, провел ночь в изножье нашей постели.
20
Новость распространилась с быстротой молнии: Ален попробовался в фильме Неллы Бибица на большую роль!
— A star is born…[61] — с важным видом объявила Клеопатра в Товариществе Капиталистического Производства.
Удивительным образом это повысило наши ставки, теперь мы сможем, говорит она, одним ударом убить двух зайцев. Она уже начинает вести с Большим Боссом сложные интриги… Выходит, один только факт, что Ален будет сниматься в Черногории (если это вообще не знак судьбы!), обещает сильно облегчить нам задачу производства собственного фильма со спонсорским участием почетного президента Черногории, естественно, при условии, что за камеру встанет брат этого самого почетного президента. А стало быть, нужно соблюдать определенную стратегию, а главное — подчеркиваю: главное! — основательно освежить и активизировать наш медиа-образ, поставив, естественно, Алена — a star is born — на первый план. Клеопатра тут же звонит Снежане с телевидения КГБ, будоражит журналистов «Данаса», «Diaca» и «Политики», а Большой Босс в это время, пользуясь возможностью double-connect call,[62] уточняет дальнейшую стратегию с Мирославом и Фредди Крюгером, который нашел потрясающего спонсора в Силиконовой долине, и тот уже готов выложить несколько миллионов долларов.
В результате Ален в тот же день объявляет перед камерами телевидения КГБ о том, что приглашен на большую роль в фильме с Джереми Айронсом, не забывая рассказать и о своем собственном проекте — поставить фильм о Хеди Ламарр. Причем, оказывается, он намерен не только поставить этот фильм, но и сыграть в нем, — а почему бы и нет, ведь в Сербии возможно все?.. Только Клотильда Фужерон с канала «Arte» и не понимает, что у нас здесь происходит: зудит и зудит своим гнусавым голосом в мой мобильник, дескать, ее очень беспокоит запоздание с монтажом «Золотой трубы», это серьезно, серьезно, серьезно, да чем мы там занимаемся, да мы же выпадем из сетки программного вещания, и ля-ля-ля, и та-та-та… Прибавляя еще теперь, что ей совершенно, совершенно непонятна вся эта болтовня насчет полнометражки с Джереми Айронсом. Хм… я тоже не очень-то секу, что тут происходит, но у меня есть замечательная способность расслабляться и приспосабливаться к любым обстоятельствам, посмотрим, куда это нас заведет надо просто научиться плыть по течению, следовать за событиями, вот и все. И я мурлычу: никаких проблем, никаких проблем…
Потом в ТКП является Стана. Она является со студии «Авала-фильм». Выглядит жутко: огромные синяки под глазами, на виске бьется синяя жилка, челюсти стиснуты, дышит тяжело, а стоит ей приоткрыть рот — сразу становится понятно, что она в бешенстве.
Я осторожно пробую выяснить, что произошло.
— Никаких эпизодических ррролей! Я хочу большую ррроль! Ангелина обещала мне большую ррроль, и мне не надо маленьких! Я не шлюха! Ррразве я похожа на шлюху? Нет. Ну и я хочу большую ррроль, вот.
В общем, дело было так. Она отправилась на студию, чтобы заполучить наконец сценарий «Милены» и посмотреть, какие там роли еще остались не занятыми. Но Марко снова увильнул под каким-то предлогом, нет у него сценария, нет сценария, и всё тут. А уже уходя, она наткнулась в коридоре на Ангелину, изругала ее последними словами и велела признать, что та соврала, но Ангелина упорствовала в своей лжи и заверяла, что Стана получит большую роль.
— Большую роль, это точно, ты наверняка получишь большую роль!