Спросите ваши души
Шрифт:
Но, увидев Асю, смешался.
– Вы… Как вас зовут? – спросил он.
– Сейчас Ася Дашкова, а когда-то – Александр Иванович, – спокойно ответила она.
– Хм, я все же буду звать вас Асей, если вы не возражаете, – в голосе олигарха появились игривые нотки.
Мачик хлопнул себя по колену, довольный. Он переиграл олигарха.
А дальше Ася с потрясающим профессионализмом и недюжинной фантазией поведала олигарху о Герцене столько подробностей, что хватило бы еще на одни «Былое и думы». Боже, что она рассказывала об Огареве! Какие детали издания «Колокола» приводила, вплоть до цен на бумагу!
Олигарх,
– Огарев обещал мне стихи к номеру, – рассказывала Ася, – и мы встретились на Риджент-стрит, в пабе…
– В том, что в одном квартале от Вестминстера? – спросил олигарх.
– Нет, в трех, к Гайд-парку.
– Там нет паба.
– Сейчас нет. А раньше был… – парировала Ася. – Но стихов он не принес, а принес счет за квартиру…
– Здесь очень дорогие квартиры, – посетовал олигарх.
– Я знаю, – кивнула Ася.
Мы с Мачиком слушали, временами забывая, что перед нами не скромная студентка-филолог, а сам Александр Иванович Герцен собственной персоной.
– Приезжайте в Лондон, вы здесь давно не были, – на прощанье сказал олигарх.
– Приглашайте, приеду, – согласилась Ася.
Контракт был подписан, и еще через неделю в режиме телемоста олигарх вещал Мадемуазель СиСи и всей России все то, что он узнал от Аси – и про встречу с Огаревым, и о пабе на Риджент-стрит, и про издание «Колокола» и ценах на бумагу. От себя он прибавил лишь несколько выпадов в адрес царского правительства и призывов к революции, за которыми легко читались его претензии к правительству нынешней России.
А студентка-филолог, получив честно заработанные тридцать тысяч баксов действительно поехала в Лондон, правда, по туристской путевке.
Сеанс с олигархом прорвал плотину. К нам хлынули политики всех мастей, которые поняли, что публичный сеанс не только может придать весу их персонам, но и дать возможность от имени великой души поносить нынешние власти.
Мы сразу стали знамениты и востребованы, как нынче говорится. Дня не проходило, чтобы Мадемуазель СиСи не появлялась в каком-нибудь популярном ток-шоу, где она довольно бойко рассуждала о душе, цитировала Пастернака и Блока, а прощаясь со зрителями неизменно говорила:
– Спросите ваши души!
И улыбалась просветленно и многозначительно.
Нечего и говорить, как это бесило Сигму.
– Ты сама от этого отказалась, – сказал я ей, когда она после очередного ток-шоу наливала себе в рюмку коньяк.
– Думаешь, я хочу быть на ее месте? Фигушки! Мне за души обидно. Лезут в них всякие, ковыряются… Ненавижу.
Мы с Мачиком и Лева Цейтлин тоже удостаивались внимания журналистов. Мачик обычно излагал статистические данные. Уже несколько десятков знаменитых душ было обнаружено и закреплено за владельцами. И что удивительно – все эти души принадлежали либо знаменитым ныне людям, либо очень богатым. Это само собою наводило на мысль о преемственности славы, талантов, способностей. Получалось, что какое бы тело ни избрала душа, это тело непременно добивалось успеха.
И в этом, конечно, была своя логика.
Исключением пока была лишь мертвая тетка Сталин. Вспоминая о ней, Мачик разводил руками
Хотя мы-то с Сигмой и Костиком знали, в каких ординарных телах обитают подчас души, которые принадлежали знаменитостям. Сигма уже самостоятельно обнаружила душу Маяковского, которая мирно таилась в грузном теле гаишника, обычно дежурившего на перекрестке неподалеку от нашего дома. Гаишник был как гаишник, срубал себе рубли с водителей и не думал о мировой славе. В нашем активе были также души изобретателя радио Попова, бегуна Владимира Куца и большого сукина сына Николая Ежова, наркома внутренних дел.
Душа Ежова нынче обитала в пенсионерке Саватеевой, которая вечно сидела на лавочке перед нашим подъездом и злобно комментировала происходящие вокруг события.
– И чего собак заводят? Лают и срут, – говорила Саватеева, завидев собачку.
Между тем, некоторые собачки являлись вместилищами душ балерин и учительниц русского языка и литературы, что, согласимся, гораздо лучше, чем палач и губитель Ежов.
Но, по Мачику, все было наоборот. Капитал души не растрачивался, это создавало в обществе мнение, что все устроено справедливо. И ты олигарх не потому, что наворовал кучу добра, а потому, что в тебе роет землю носом душа Герцена.
До меня журналисты добирались не так часто, и по их вопросам я понимал, что меня считают чуть ли не «серым кардиналом» проекта. Вероятно, отсеянные мною безумные фанаты Пушкина и безмозглые девицы создали слух, что непосредственным отбором кандидатов на передачу занимаюсь я. На самом же деле я работал только с «самотеком», душманами занимались Лева Цейтлин и его ассистенты.
– Душа – очень тонкий инструмент, – объяснял я интервьюерам. – Мы не должны допускать, чтобы сеанс слишком сильно подействовал на кандидата. Ведь недаром есть понятие душевной болезни. Моя задача состоит в том, чтобы распознать среди кандидатов неустойчивые психически натуры и исключить возможность душевной травмы…
– Так ты, стало быть, психотерапевт? – насмешливо спросила Сигма, прочитав мое интервью в газете.
– По сути да, – кивнул я.
– Пожадничал твой Мачик нанять профессионала…
– Просто не хотел лишних посвященных в наше фуфло, – объяснил я.
– О’кей. Но учти, что душа – не инструмент. Это ты – инструмент для нее.
Я чувствовал, что Си все больше отдаляется от меня, благодаря нашей программе «Спросите ваши души». И хотя мы по-прежнему спали в одной постели, как брат с сестрой, мы потихоньку становились чужими, и я боялся, что можем стать врагами.
Особенно ясно это стало, когда Си вдруг купила попугая-какаду расцветки итальянского флага и научила его орать скрипучим голосом по утрам:
– Спр-рросите ваши души! Спр-рросите ваши души!
Это было невыносимо.
Глава 10. Опыты с тараканами
Настала пора рассказать, чем же занимались Сигма с Костиком, пока я не покладая рук трудился в проекте Мачика.
Они тоже не теряли времени даром. По вечерам, возвращаясь с работы вымотанным, я замечал какие-то новшества в тараканьем хозяйстве или же Сигма, если у нее было настроение, рассказывала мне о том, что им удалось узнать или сделать.