Спрут 4
Шрифт:
— Я знаю, кто это прислал, — пояснил он. — Тано.
Коррадо нахмурился.
— Позавчера он пытался, — продолжал расстрига, — предложить мне деньги. Нет, сказал я ему, мне не нужны твои подачки.
Чековая книжка
Но не для всех было веселым Рождество. Давиде Фаэти брел как потерянный по переполненным людьми улицам, глубоко засунув руки в карманы и подняв воротник пальто. Изо рта у него вырывались облачка сизого пара.
Ему никак не удавалось выкинуть из головы кадры, запечатлевшие нападение на Каттани и его людей. Эти
Он зашел в подъезд. В квартире, в которую он позвонил, жила вдова Тиндари.
— Синьора, я ваш друг. Я, как и вы, тоже сицилиец.
Прежде чем решиться впустить его, женщина подозрительно его оглядела.
— Кто вы?
— Я? Когда-то подававший надежды журналист. Бывший редактор грязного журнальчика. Словом, полностью бывший. — Он провел рукой по волосам. — Выслушайте меня внимательно. В жизни бывают такие минуты, когда нужно прислушаться к собственной совести.
Женщина отступила на шаг. Она сама не знала почему, но ей не очень нравилось, какой оборот принимает этот разговор.
— Происходит нечто ужасное, — продолжал Фаэти. — Но вы можете помочь мне остановить эту кровавую бойню.
— Я? Да ведь я — всего лишь несчастная вдова. У меня ни гроша денег. Конфисковали все, что принадлежало покойному мужу.
— Я это знаю. Мне немножко стыдно, но я порядком погрел руки на издании порнографических листков. — Он опустил руку в карман и достал чековую книжку. — И я в состоянии по отношению к вам проявить щедрость. Вот, я оставлю ее тут на столе. Если вам вдруг захочется, то проставьте сумму сами, потом позовите меня, и я подпишу чек.
Когда он клал на стол чековую книжку, женщина не проронила ни слова. С хмурым, отсутствующим видом она глядела в другую сторону.
— Даже какая-то самая мелкая деталь, — горячо продолжал Фаэти, — какая-то крупица истины может оказаться в высшей степени полезной. — Он стоял перед ней, склонив голову и широко разведя руки, словно в ожидании. — Подумайте над этим. Если решите что-нибудь рассказать, позовите меня.
Также и для Рази Рождество было не из веселых. Он сознавал, что стал игрушкой в руках сицилийца. Последнюю карту, чтобы освободиться от Тано, он разыграл вчера. Он поехал в Швейцарию к Эспинозе с предложением отдать ему пятнадцать процентов акций «Международного страхования». В обмен просил о том, чтобы Тано было немедленно отказано во всякой поддержке.
Эспиноза рассмеялся ему в лицо.
— Да на что мне ваши пятнадцать процентов? Через Тано я буду контролировать все объединение «Международное страхование». Тано лишь инструмент в моих руках.
В этой ситуации что представлял собой он, Рази? На что он был нужен? Вероятно, от него вообще через каких-нибудь несколько дней совсем избавятся. Выбросят ко всем чертям
Вышел из дома. Дождя не было, но дул резкий, пронизывающий ветер. Он застегнул доверху пальто и зашагал по дорожке под гору, к маленькому озеру.
Через некоторое время его нашел слуга. Рази лежал, распростершись на земле, под плакучей ивой у самого озера, свесив одну руку в воду. Он выстрелил себе прямо в висок.
Когда прибыл комиссар, Эстер стояла на коленях над телом отца, сжимая в ладонях его безжизненную руку.
— Ты был прав, — проговорила она, подавляя рыдания, — Тано — преступник. Отец сам покончил с собой, но до отчаяния и самоубийства довел его он.
Каттани хотел помочь ей встать, но она отвела его руку и поднялась на ноги сама.
— Но я отомщу за него. Да, я докажу, что я тоже сицилийка. Я убью его, этого мерзавца. Он замыслил стать главой «Международного страхования»…
— Что? — Каттани был просто ошеломлен. Так вот к чему, оказывается, стремился этот сицилиец. Было чему удивиться!
— Послушай, — сказал комиссар, — ты должна сделать только одно: все бросить и немедленно уехать. Никого ты не убьешь — этот тип раньше прикончит тебя.
— Оставь ты меня в покое. Не нужны мне твои советы. Плевать я на них хотела.
Коррадо взял ее за руку, но она начала вырываться и пыталась расцарапать ему лицо.
— Уходи прочь! Убирайся!
Он схватил Эстер за плечи.
— Успокойся. В такие минуты нельзя терять голову.
— А я и не думаю терять голову! — пронзительно выкрикнула Эстер. — Я сумею все сделать сама, не нужна мне твоя жалость!
Коррадо дал ей пощечину, чтоб прекратить истерику. Она сразу замолчала, казалось, скорее удивленная, чем испуганная. Погладила покрасневшую щеку и опустила голову.
— Да, может, ты и прав. Мне не убить Тано. Однако… — Она прищурилась, будто ловя какую-то мелькнувшую у нее мысль. — Однако я найду способ его погубить.
Самоубийство Рази всполошило сенатора Салимбени, который поспешил в Швейцарию, чтобы посоветоваться с Эспинозой.
— Прежде всего, — начал он, — необходимо избежать того, чтобы председателем правления «Страхования» стал его заместитель. Не нравится мне этот Меландри.
— Да, ему нельзя доверять, — согласился с ним Эспиноза.
— Я предложу его кандидатуру на пост председателя правления «Карботекса». Таким образом, он не будет путаться у нас под ногами.
— Прекрасно.
— Однако, — добавил Салимбени, — в отношении этого Тано Каридди у меня тоже имеются некоторые сомнения. Уж очень грубые у него методы.
— Дорогой мой, — заверил его Эспиноза, — Каридди нам нужен только для того, чтобы прибрать к рукам «Международное страхование». Потом мы от него быстренько избавимся. А без него мафия не сможет вмешиваться в наши дела. Вы видели когда-нибудь старца — главаря мафиози, который играл бы на бирже?