Спрут 4

Незе Марко

— Скажем лучше: справедливой, — уточнил Тано, у которого насчет честности и справедливости были собственные, весьма оригинальные представления.

Разоблачения

Когда Каттани вошел в комнатку в тюрьме, предназначенную для допросов, он сидел уже там перед маленьким столиком посреди двух конвойных. Выражение лица у него было хмурое и напряженное. Увидев комиссара, он инстинктивно вскочил на ноги.

— Асессор Бини, какие у вас проблемы?

— Я просил вас вызвать, потому что могу довериться только

вам.

Каттани сделал нетерпеливый жест, как бы прося отбросить любезности и перейти к сути дела.

— Я не такой, как они все, — сказал Бини. — Они брали деньги, потому что продажны с головы до пят. А я брал только из страха. — Он был явно возбужден, непрерывно потирал руки. — Эти люди не шутят. Они угрожали убить мою жену и детей. Потом, помните, история с асессором, которого утопили в колодце?.. Скрепя сердце я взял деньги: двести миллионов. Но я до них и не дотронулся, клянусь вам. Они лежат в сейфе в банке. Можете пойти к моей жене, взять у нее ключ, и увидите, что я не морочу вам голову. У меня имеется квитанция: я положил деньги на хранение в тот же день, когда отдали в аренду казино.

— Любопытно. А кто передавал вам деньги?

— Канопио. Это он всегда распределял взятки.

Каттани усмехнулся.

— Куда ни глянь, везде этот Канопио.

— Да, но он мелкая сошка. Тот, кто им манипулирует, живет в Риме.

— И кто же это?

Асессор Бини, колеблясь, посмотрел на него, потом тяжело вздохнул и с неприязнью произнес:

— Сенатор Салимбени.

— Салимбени?

Асессор утвердительно кивнул, Каттани был поражен.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно, — подтвердил Бини. — Можете мне верить.

«Какой же я был дурак», подумал про себя Каттани. Чтобы ускорить проведение проверки в банке Антинари, он обратился за поддержкой не к кому другому, как именно к Салимбени! Теперь-то он понимал, почему получил в ответ решительный отказ.

— Видите ли, — добавил Бини, — Салимбени избран в сенат по нашему округу. Тиндари отчислял ему определенный процент от выручки казино за то, что тот в свое время помог получить разрешение на открытие игорного дома. Сенатор «в порядке исключения» протащил специальный закончик. Эта уловка принесла немалую выгоду. Ну что вы хотите? Ведь избирательные кампании обходятся недешево. На них никогда не хватает денег.

После разговора с Бини нервы у Коррадо совсем расшалились. Он и так-то не был особенно нежен со своими столь ему преданными подчиненными, но теперь к нему стало просто не подступиться. Кто его хорошо знал, объяснял это тем, что голова у Каттани сейчас занята чем-то очень важным. И это было действительно так: его вспыльчивость проявлялась вовсю именно тогда, когда ему мешали обдумывать какой-нибудь очередной ловкий ход.

Даже в отношениях с Сильвией его словно подменили. Он стал раздражительным, уклонялся

от встреч.

По вечерам, когда она одна сидела дома, ей очень его не хватало. Сильвия подошла к окну и увидела на другой стороне улицы полицейскую машину, стоящую там для ее охраны.

Сильвия почти никогда не смотрела телевизор, но сейчас включила, надеясь, что это отвлечет от грустных мыслей. Но и телевизор не помог. Ей никак не удавалось выкинуть из головы Коррадо. Она спустилась на улицу и попросила охрану отвезти ее к нему домой.

Когда Сильвия вошла, он укладывал чемодан.

— Ты что, уезжаешь?

— Возможно. Я еще и сам толком не знаю.

Вид у него был по-прежнему хмурый.

— Коррадо, в чем дело? Я за тебя волнуюсь. Вот уже несколько дней, как ты сам не свой.

Он перестал возиться с чемоданом и резко сказал:

— Значит, у меня есть на то какие-то причины.

Она положила ему руку на плечо.

— Я хочу тебе помочь.

— Поверь, я не нуждаюсь ни в чьей помощи.

Воцарилось напряженное молчание. Каттани продолжал думать о чем-то своем. Потом щелкнул пальцами и проговорил:

— Ну ладно… Раз хочешь, так помоги. Например, неужели ты не можешь налить несчастному страждущему капельку чего-нибудь выпить?

— Ох, Коррадо! — воскликнула, сразу воспрянув духом от его шутки, Сильвия. И стала поспешно искать в этой квартире, в которой она была впервые, хоть какую-то бутылку спиртного. Найдя виски, плеснула порядочную порцию в стакан и подала Каттани.

В то время, как он пил, она взяла его руку, прижала к своему лицу и поцеловала.

— Ты знаешь, что я тебя люблю?

Каттани поставил стакан.

— Нет, не знаю, — сказал он. — Этого я не могу позволить. Я тебе не подхожу, — Он запустил руку в ее короткие светлые волосы. — Я не хочу привязанностей. Сегодня я есть, а завтра кто знает… Оставь это, Сильвия.

— Не прогоняй меня, прошу тебя.

Теперь они стояли совсем близко друг от друга. Коррадо чувствовал нежный запах ее духов. Их губы слились в поцелуе.

— Что ты за сумасшедшая, — проговорил он. — Только двое таких совершенно сумасшедших, как мы, могут еще надеяться, что у них есть будущее.

Утром, прежде чем она проснулась, Коррадо бесшумно встал и ушел из дома со своим чемоданом.

Он сидел в вагоне поезда, идущего в Рим. Спокойный, наконец сбросив так долго не покидавшее его напряжение. Неуверенность, делавшая его в последние дни таким нервозным, прошла. Он сделал свой выбор. Важное решение, над которым он много размышлял, было принято.

Тот шаг, который он собирался предпринять, был в высшей степени серьезен. Он попросил парламентскую комиссию по борьбе с организованной преступностью выслушать его. И обещал сделать заявление, которое мало назвать сенсационным.