Спрут3
Шрифт:
Сознание еще не оставило Берта. В нескольких шагах от себя он различил тень, целившуюся в Каттани, собрал последние силы и разрядил свой «магнум». Человек свалился почти на него, и сразу же новая автоматная очередь перебила Берту спину, и он распростерся на земле.
Каттани видел, как он судорожно корчится, словно охваченный огнем листок бумаги.
— Берт! — крикнул Каттани. — О господи, Берт!
Он перевернул его на спину. У американца еще не сошла с лица обычная, чуть насмешливая улыбка. В левой руке он все еще сжимал полдоллара. Каттани взял монету, опустил ее в карман и попытался укрыться.
Они
Комиссар пересек сад, перелез через каменную ограду и спрыгнул на землю. Он осторожно крался вдоль стены под защитой высокого кустарника. Бандиты продолжали прочесывать каждый метр. По дороге, ведя поиск, медленно проехалмашина. Сидевший в ней мужчина напряженно вглядывался в темноту, потом вылез из машины с пистолетом в руке и, пригнувшись, пошел вдоль дороги. Из зарослей Коррадо отчетливо видел его уже в нескольких шагах от себя. Каттани поднял пистолет, прицелился. Как раз в этот момент бандит вошел в пространство, освещенное уличным фонарем, и комиссар смог рассмотреть его. Совсем мальчишка, лет восемнадцати. «Боже праведный!» — воскликнул про себя Каттани, и у него не хватило решимости спустить курок.
Коррадо неслышными шагами двинулся дальше, пробираясь под прикрытием невысокой каменной ограды. Но когда она кончилась, произошло непоправимое. Он столкнулся лицом к лицу с выслеживающим его парнем. Каттани оказался проворнее, молниеносно отпрыгнул в сторону и выстрелил. Сжав зубы, он давил на спусковой крючок еще и еще. Бездыханное тело парня свалилось прямо на него. В последней попытке спасти жизнь мальчишка отчаянно цеплялся за комиссара.
Старик
Было далеко за полночь. Банкир с мучительным стоном перевернулся на другой бок в постели. Длинными бледными пальцами пианиста он судорожно сжимал край одеяла. Несколько секунд лежал неподвижно, словно в нерешительности, потом широко раскрыл глаза. Сквозь дремоту он вдруг о чем-то вспомнил, сознание обрело полную ясность. Он провел ладонями по лицу, потом, опершись на локоть, приподнялся в постели.
Отбросил одеяло и встал. Колени у него дрожали, но он, держась за стену, двинулся вперед. Квартира была погружена в тишину. Его неуверенные, шаркающие шаги были почти не слышны.
В коридоре он наткнулся на полку и вынужден был остановиться перевести дыхание. Потом вошел в кабинет и зажег люстру. Ее яркие лампы ослепили, и понадобилось несколько секунд, пока глаза привыкли к свету. Банкир бросился к письменному столу. Дрожащими руками стал перебирать папки, бумаги, книги, блокноты, но письма не было.
Он принялся рыться в ящиках, задыхаясь от нараставшей тревоги. Шум разбудил жену, и она поспешила в кабинет.
— Где письмо? — сказал он. — Отдай мне его.
Жена не понимала.
— Какое письмо?
— Это ты его взяла. Оно лежало тут, на письменном столе. Сейчас же отдай его.
— Но, дорогой мой, я не видела никакого письма.
Лицо банкира исказилось.
— Наверное, ты отдала его Дино. Не так ли? Ведь он твой закадычный дружок. Ты веришь только ему,
Жена подхватила его под руку, гладила, пытаясь успокоить. По лицу у нее струились слезы.
— Клянусь тебе, я не видела никакого письма.
Звучавшее в ее голосе отчаяние поразило Карло, и его тон сразу же изменился. Он пробормотал:
— Я не хотел тебя обидеть. А вел себя как последний идиот.
Однако, убедившись в том, что жена не брала письма, он ничуть не успокоился, напротив, беспокойство еще больше возросло.
— Наверное, его взял Алесси, — пришел он к выводу. — Пришел шпионить и нашел его здесь.
От мысли, что письмо попало в руки Алесси, у него подкосились ноги и он без сил повалился в кресло.
— Письмо у Алесси — мы погибли… — простонал банкир.
Проснулась Джулия. Она не могла понять, что привело отца в такое отчаяние.
— Я должен уехать, — решительно объявил банкир. — Единственная надежда спасти положение — немедленный отъезд. Мне нужно поехать на Сицилию и повидать отца.
— Но ты не можешь ехать, папа. Доктор сказал, что тебе необходим покой…
— Дело идет о жизни и смерти, — произнес банкир тоном, не допускающим возражений. — Поскольку я доказал, что не способен умереть, то должен попытаться спасти то, что еще можно спасти. — И повторил: — Письмо у Алесси…
К девяти утра Джулия проводила его в аэропорт. Она настойчиво, просила не оставлять ее в неведении, не заставлять волноваться.
— Ради бога, папа, хоть намекни, что такое страшное у тебя стряслось, — просила она.
Но Антинари был непреклонен.
— Когда вернусь, дорогая, когда вернусь, — обещал он, целуя дочь в щеку. — Сначала мне надо переговорить с дедушкой.
Подобно старому патриарху, Николо Антинари жил в окружении преданных ему людей в большой гостинице на море. Позади отеля величественно высилась Этна. Сын застал его в саду, где старик с кем-то яростно спорил. «Несмотря на возраст, — подумал Карло, — он выглядит куда прочнее и крепче меня».
Они крепко обнялись.
— Ну, наконец ты решил выбраться сюда из северного тумана! — проворчал старик.
— Да, приехал тебя проведать, — с горькой улыбкой отвечал сын. — Ты мне нужен, папа.
— Я так и думал, — усмехнулся старик. У него были длинные седые волосы, похожие на львиную гриву. Он взял сына под руку и с любовью сказал: — Ты и в детстве, когда что-нибудь случалось, всегда прибегал к отцу. Идем, идем, сейчас мы с тобой удобно усядемся, и ты мне все расскажешь..
Через некоторое время отец с сыном сидели друг против друга за столиком ресторана. В то время, как официант наливал в их бокалы холодное белое вино, старик сказал:
— Ну, расскажи, что у тебя не в порядке.
— Отец, банк стоит на краю пропасти. И все же мне не хочется соглашаться на сделку с Юфтером. Просто совесть не позволяет.
Старик, предвкушая удовольствие, очищал от скорлупы клешню омара.
— Ты чересчур щепетилен и неправильно подходишь к этому вопросу. Мы не продаем оружие. Мы лишь предоставляем деньги, даем другим возможность заключить сделку. А какого рода эта сделка, нам нет никакого дела. Деньги — это смазка, без которой встанет весь механизм мировой экономики. Но не более того. Деньги не несут вины.