Спрут
Шрифт:
Он ерзал на стуле, то клал ногу на ногу, то откидывался — сидел как на иголках, не поднимая глаз. Его несколько удивило, когда Каттани сказал, что вызвал его, чтобы предложить одну работу. «Или лучше сказать, — тотчас уточнил комиссар, — попросить вас об одном одолжении». «Начинает издалека», — подумал журналист.
— Видите ли, — сразу перешел к делу Каттани, — мне хотелось бы обратиться к гражданам этого города по вашему телевидению. И я подумал, что наиболее подходящая и действенная форма — интервью.
Еще с подозрением, недоверчиво журналист поднял глаза и впервые с начала разговора прямо взглянул в лицо Каттани.
—
— Вот именно. Только одно условие: мы должны будем заранее согласовать вопросы.
Поскольку вид у Сантамарии был несколько растерянный, комиссар спросил, что у него вызывает сомнения и согласен ли он вообще на такое сотрудничество. Журналист, словно очнувшись от ночного кошмара, заверил его, что все в полном порядке, и, не скрывая своего глубокого облегчения, добавил, что сочтет за честь пригласить Каттани в свою телестудию.
Потом, по-прежнему с опаской, спросил, не собирался ли комиссар еще о чем-нибудь с ним поговорить.
— Нет, это все, — ответил, прощаясь. Каттани.
Правильный шаг
Идею эту подал брат Сантамарии — дон Манфреди. «Люди смотрят на вас, — сказал как-то священник, — они помалкивают, но внимательно следят за каждым вашим шагом». И уже тогда он твердо про себя решил, что обратится к этим людям, которые смотрят на него. Он хотел заключить с ними своего рода соглашение. И выполнить свой долг: информировать граждан о том, как продвигается расследование и какие цели он перед собой ставит. Как знать, надеялся он, а вдруг со временем кто-нибудь проникнется к нему таким доверием, что сообщит какие-то важные сведения, Пропасть, существующая между полицией и широкой общественностью, всегда заботила его.
Каттани прочистил горло, поправил галстук и подал знак Сантамарии, что готов. В квартирах многих семей, смотревших программу Сици-ТВ, на экране появилась слащаво улыбающаяся физиономия ведущего, который объявил: «Сенсационное событие, дорогие друзья, — интервью с комиссаром полиции Каттани, который расскажет нам о недавних преступлениях мафии».
Телекамера показала сосредоточенное лицо комиссара, в то время как Сантамарии за кадром задавал ему первый вопрос.
— Разумеется, — отвечал Каттани, — я не могу обнародовать все до конца. Многое еще должно оставаться в секрете. Но кое в чем. мы в нашем расследовании, несомненно, продвинулись. И я со спокойной совестью без ложной скромности могу вам сказать, что удовлетворен первыми результатами.
Он напомнил («для тех, кто этого не знает»), что его перевели на Сицилию только недавно. И сразу же ему пришлось столкнуться с несколькими случаями убийства.
— Благодаря некоторому везению, — добавил он, — мне удалось распутать до конца обстоятельства убийства Маринео, а сейчас, надеюсь, я уже близок к разгадке убийства Де Марии.
Журналист задал следующий вопрос. Каттани продолжал:
— Что в настоящий момент я собираюсь предпринять? Я постараюсь поглубже проникнуть в тот прогнивший, продажный мирок, существование которого вскрылось в результате расследования этих двух убийств. Скажем так: подобно Тезею из известного мифа, я держу в руках нить и обещаю вам следовать за нею до конца. Имя этой нити — деньги, и, насколько мне удалось установить, она связывает некоторых влиятельных представителей местного общества с
Через два дня после этого короткого выступления по телевидению Каттани был вызван к областному прокурору Скардоне. Он терпеть не мог этого чиновника, для которого на первом месте — избежать каких-либо хлопот и неприятностей; у него вошло в привычку откладывать все вопросы в долгий ящик, лишь бы не принимать на себя ответственность.
Прокурор встретил Каттани ироническим смешком:
— Наш комиссар стал телевизионной звездой! — И протянул ему пухлую, мягкую руку. — Вы знаете, ваше шоу вызвало отклики даже в Риме, — произнес он таким тоном, каким делают выговор нашалившему ребенку. — Из министерства у меня затребовали кассету с записью.
Каттани позволил себе саркастически пошутить:
— Дело идет к тому, что скоро объектом следствия стану я сам.
— О нет, нет, совсем напротив, — попытался исправить впечатление от своих слов прокурор. И, не спеша покачиваясь в кресле, с удовлетворением проговорил: — Они одобрили, они одобрили вашу инициативу.
— Что ж, приятно слышать, — коротко ответил Каттани. — А вы, господин прокурор, как на это смотрите?
— Признаюсь, сперва был решительно Против. Увидев вас на экране телевизора, я, честно сказать, не поверил своим глазам. «Ну что еще там придумал этот комиссар?» — спросил я себя.. Однако теперь, взвесив все обстоятельства, мне не хочется вас упрекать. Так говорить, как вы говорили, с таким тактом, пытаясь пробудить в людях совесть... Да, да, это был правильный шаг!
Выйдя из кабинета прокурора, Каттани взглянул на часы и решил, что успеет навестить Титти. Он хотел поддержать ее дух, чтобы не, чувствовала она себя одинокой, что роковым образом могло помешать ее исцелению.
В Центре лечения наркоманов дона Манфреди он обнаружил довольно странную компанию. Какой-то длинный парень со светлыми волосами до плеч и повязкой вокруг головы был занят тем, что полол сорняки в саду. Другой, маленький и худенький, с глазами как щелки, похожий на подростка, прошел мимо, толкая
перед собой тачку, доверху груженную пакетами. Потом встретилась девушка, которая, наверно, насмотрелась фильмов про любовь: в волосах у нее были цветы, а одета она была в развевающееся на ветру воздушное шелковое платьице. У всех был занятой и вместе с тем какой-то необычно радостный вид.
Титти отложила блузку, которую она вышивала, и последовала за Каттани. Он про себя отметил, что, судя по ее виду, дело идет на поправку.
— Ну, — помолчав немного, спросила она, — как ты находишь больную?
— Я бы сказал, что она хорошо играет свою роль, — усмехнувшись, ответил Каттани.
— Ты непрерывно беспокоишься обо мне. А сам-то ты как? Как дела с женой?
Лицо комиссара омрачилось.
— Все кончено, — сказал он. — Этот вопрос исчерпан, и я к нему не хочу возвращаться.
Титти, казалось, досадовала на себя, что своим вопросом испортила ему настроение. Меняя тему разговора, она сказала:
— Иногда меня охватывает ужасный страх.
— Кого ты боишься?
— Его. Я боюсь, что вдруг, неожиданно, он появится передо мной. Этот Чиринна со своими проклятыми наркотиками превратился в какой-то кошмар, иногда мне снится, что он утаскивает меня отсюда.