Спрут
Шрифт:
Подстегиваемый этой мыслью, он придвинулся еще ближе к Паоле и сказал:
— Слушай, давай заключим с тобой соглашение. Завтра ты отправишься к маме, я посажу тебя на самолет. А время от времени ты будешь приезжать ко мне. Я это организую, буду брать на несколько дней отпуск, и мы всегда будем проводить его вместе.
Но девочка не поддавалась никаким уговорам.
— Я никуда не поеду, — твердила она. Каттани начал терять терпение. Он попробовал повысить голос:
— Нет, ты поедешь. Не хочешь по-хорошему, я заставлю тебя.
— Даже и не надейся, — столь же решительно заявила Паола. — Если будешь заставлять меня, я выброшусь
У отца не было сил отвечать. Он положил руку на плечико дочери. Опустился рядом с ней на колени и стал изучать ее лицо, словно никогда раньше не видел. Потом взял за руку и сказал:
— Ну ладно, Сейчас мне надо уйти по делу. Ты оставайся здесь, а когда вернусь, поговорим.
— Нет, — упрямо возразила она. — Мы с тобой больше не будем говорить.
— Почему? Ты. не хочешь со мной разговаривать?
— Нет, конечно, хочу. Но только не об отъезде.
— Хорошо, маленькая упрямица. Что-нибудь да придумаем.
Часа через два Каттани возвратился. Паола показала ему листок бумаги.
— Я написала письмо маме, — сказала девочка. Отец взял листок и прочел: «Дорогая мама, я думаю, что папа любит меня так же, как и ты...»
На письменном столе Альтеро оставался свободным лишь маленький уголок — все остальное пространство было завалено горами бумаг. На этом уголке заместитель начальника отдела и работал, выглядывая, словно из засады, из-за бумажных баррикад. Время от времени осторожным и точным, как у фармацевта, движением он извлекал из груды папок нужный документ. Проглядывал его, делал заметки и так же ловко возвращал на место.
— Как дела?
Услышав голос вошедшего Каттани, Альтеро приподнял свое массивное тело и доложил о ходе расследования. Не вдаваясь в подробности, подчеркнул, что собрал уйму сведений о новых богачах в городе. А теперь отбирает и вносит в особый список имена тех, кто, как подсказывает ему нюх, вызывает наибольшие подозрения.
Каттани признался, что именно такого списка от него и ждал. Чтобы провести эффективную операцию, необходимо иметь перед глазами полную картину распределения капиталов в городе. Сосредоточить внимание на тех, кто нажил огромное богатство за короткое время; и потребовать у них объяснения, откуда эти суммы. Новый закон по борьбе с мафией позволяет это делать, но загвоздка в том, добавил он, что предварительно надо добиться разрешения прокурора — «этого трусливого перестраховщика».
Какая ирония судьбы, — думал он, — когда собственные деньги становятся уликой против их владельца. Предмет гордости и бахвальства, цель, достигнутая путем сложных махинаций, а то и преступлений, в конечном итоге оборачивается против человека и становится причиной его краха. Слишком литературно, совсем как в романах? А кто сказал, — спросил себя Каттани, — что романы не соответствуют жизненной правде?
Так же и Альтеро не мог скрыть своего волнения. Уже первые результаты, сказал он, принесли много удивительного: в его список попадают многие, кого он никак не ожидал там увидеть. Например, некоторые рыбаки, которых он считал бедняками, оказывается, владеют состоянием, исчисляемым в миллиардах лир.
— Черт возьми! — воскликнул Каттани. — Сдается мне, что на этот раз мы сумеем им здорово насолить!
Энтузиазм комиссара заразил и Альтеро. После месяцев взаимного недоверия это была первая важная работа, которую они выполняли дружно. Заместитель хотел, чтобы комиссар заметил
Рассматривая возможные варианты дальнейшего хода операции, Каттани посоветовал Альтеро уделять побольше внимания Чиринна.
— Мы должны быть постоянно в курсе всех его дел и планов, — сказал Каттани. — Знать о всех, кто навещает его в тюрьме.
— Не беспокойтесь, — заверил Альтеро, — я уже позаботился, чтобы за этим типом получше присматривали. За ним установлено особое наблюдение. Согласно последним сведениям главная забота этого мафиозо — сколотить такую коллегию адвокатов защиты, «чтобы чертям стало жарко».
По спине у Каттани пробежал холодок.
— Он-то может себе это позволить, — сказал комиссар сардонически.
Потом он подумал о другом человеке, находящемся в заключении. Тот парень, который передал Де Марии какую-то, так и оставшуюся неизвестной, важную информацию, наверно, чувствует себя не очень-то спокойно. Вряд ли он пришел в себя от такой травмы, как убийство полицейского, которому он доверил свои секреты. И Каттани задумался, как вернуть этому парню хоть лучик надежды, как заставить его заговорить.
— Насколько мне известно, — сказал Альтеро, — его недавно положили в тюремный лазарет с высокой температурой.
— Не мудрено, — ответил Каттани, — любого кинет в жар, если день и ночь жить под страхом смерти.
На следующее утро к комиссару явился посетитель, на встречу с которым он даже не надеялся. На пороге его кабинета стояла Анна Карузо, сестра заключенного.. Он видел ее в первый раз после того, как убили Де Марию: тогда комиссар заходил к ней спросить, знает ли она, за что отправили на тот свет ее жениха.
Девушка начала с того, что решилась прийти, когда увидела его по телевизору. Рано или поздно я должна была выбрать, кому довериться, — сказала она, — потому что эта ужасная беда не дает мне покоя и сна.
Каттани уговорил ее выпить кофе. Он хотел, чтобы она чувствовала себя как можно спокойнее, без стеснения. Немного освоившись, девушка стала жаловаться, что ее семью преследует несчастье. И ее брату не удалось спастись от этого злого рока.
— Он нашел работу в Палермо, — рассказала Анна, — но именно из-за этой-то работы и угодил на год в тюрьму. Он служил в одной туристической фирме, которая, оказывается, лишь прикрытие для дел совсем иного пошиба: ее использовали, чтобы пускать в обращение «грязные» доллары, получаемые из Америки в обмен на наркотики. Это вскрылось, произошел скандал, о котором даже писали в газетах. Но отдуваться пришлось моему брату. Владельцы фирмы свалили все на него. «Во всем виноват этот бесчестный служащий», — уверяли они. А ему обещали вытащить из тюрьмы через пару месяцев. Но вот прошел год, а он все сидит. У него уже больше нет сил терпеть. Он просил о встрече с моим женихом, чтоб рассказать ему, что произошло, брат живет в постоянном страхе — в любую минуту его тоже могут убить. «Прежде чем это случится, — сказал он мне, — пойди поговори с тем комиссаром, который ко мне приходил, и передай ему, что я готов все ему рассказать, но только при условии, что он распорядится перевести меня в другую тюрьму».