Среда обитания
Шрифт:
– Мне думается, что перед Эпохой Взлета произошла катастрофа, глобальный катаклизм, связанный с экологией или со всемирной войной. Дьявольщина! Я назову вам сто причин, которые грозили жизни: разрывы в озоновом экране, новый ледниковый период или, наоборот, потепление и затопление континентов, падение кометы или астероида, радиация, химическое и бактериологическое заражение… Наконец, мы могли просто задохнуться в грудах мусора и решить, что под землей уютнее, чем на Поверхности. Вам что-нибудь известно об этом? О катастрофе, кризисе, каких-то бедствиях задолго до Эпохи Взлета?
Мадейра
– Нет. Возможно, в древних материалах есть какие-то свидетельства, но мы не в силах их понять и правильно истолковать. Хотя наше братство собирает их много веков.
– Поговорим о вашем братстве. Вы изучаете прошлое?
– Не совсем. Мы стремимся изучить Поверхность, что и определяет интерес к прошлому. Кроме блюбразеров, этим никто не занимается, ни ВТЭК, ни ОБР и ни одна из тысяч фирм, компаний и корпораций. Они лишены любопытства, дем Дакар, хотя иногда обращаются к нам как к посредникам, чтобы приобрести древние предметы для украшения своих стволов. Их лозунг – стабильность и доходы… Больше ничего!
– Вы находитесь в оппозиции к существующему режиму?
– В оппозиции? Столь же загадочный термин, как религия… Я не понимаю его сути.
– Противодействие словом и делом существующему порядку, стремление изменить его, направить общество по иному пути.
– Нет, в этом смысле мы – не оппозиция. Наше сообщество ни с кем не борется и ничего не стремится изменить. Мы лишь изучаем Поверхность! Представьте себе, вот наш мир, – Мадейра широко раскинул руки, – мир благоустроенных куполов, неистощимых ресурсов, сытой жизни, развлечений и относительной безопасности. А там, – он ткнул указательным пальцем в потолок, – там, в каких-то десяти километрах, другой мир, где вместо купола – синее небо, где можно посмотреть на солнце, звезды и луну, почувствовать ветер на лице, пройтись под дикими деревьями, встретиться с чем-то новым, загадочным, еще невиданным… Большое искушение, не так ли?
– Большое, – согласился он и, поразмыслив, спросил: – А как вы изучаете Поверхность?
– Один метод – расшифровка древних текстов с ее описаниями, другой – поиск обрывков картин, фрагментов изображений на пластике и металле, их реконструкция и анализ. Что-то разыскиваем сами, что-то обмениваем, что-то приобретаем у Черных Диггеров… иногда финансируем их экспедиции… Если идут в Старые Штреки, то нанимаем Охотника, обычно – Крита…
– Зачем?
– Для охраны. Штреки и Отвалы – место небезопасное.
Он поднялся, помассировал поясницу и протянул руку Эри.
– Благодарю вас за беседу, дем Мадейра. Мы, наверное, пойдем… хватит для первого случая. Позвольте только спросить: отчего бы вам не выбраться на Поверхность и не взглянуть своими глазами на синее небо, солнце, звезды и луну, дикие деревья и остальные чудеса? Залезть наверх и посмотреть… Чего уж проще? Или это запрещается?
– Нет. Но… – Мадейра в смущении отвел глаза, потом забормотал, стараясь не смотреть на них с Эри: – Сказать легко, сделать трудно, дем Дакар. Наши сведения о Поверхности отрывочны и противоречивы, мы не знаем, что там ждет. Возможно, солнце ослепит нас, или мы погибнем
– Агорафобия, – произнес он, покачивая головой, – явная агорафобия… Нет, дем Мадейра, я никого не презираю, ни вас, ни ваших коллег и товарищей. Скажу вам больше – ваши страхи мне понятны, и сам я испытал такой же ужас, очутившись здесь. Все незнакомо, непонятно, все пугает… даже Эри… – Он слабо улыбнулся, обнял девушку, подумал и сказал: – Если бы мне захотелось подняться на Поверхность, вы пошли бы со мной?
Шрам на лице блюбразера побледнел, но он не колебался ни секунды.
– Пошел бы! До победного конца!
– До победного! – В прощальном жесте звонко лязгнули браслеты, и он направился к выходу, повторяя: – Значит, до победного… Значит, броня еще крепка и танки наши быстры…
Когда они вышли из прохода, ведущего к логову блюбразеров, Эри вдруг остановилась и спросила:
– Ты серьезно говорил? Насчет Поверхности?
– Серьезней некуда. Здесь теснота, тоска и духота, – он оглядел Тоннель, заполненный людьми, – а там простор и ветер, лес и свежий воздух… Пусть развалины, пусть без людей, так хоть под соснами прогуляюсь! И заодно узнаю, на каком я свете… то есть в каком времени.
– Чтоб тебе купол рухнул на голову! Хочешь удрать от меня?
Он ухмыльнулся.
– Что я, червяков объелся? Удрать от такой красавицы! От личного телохранителя! Нет, милая, я возьму тебя с собой. Непременно! Пойдешь? Сложим избушку с печкой, дров нарубим, огород вскопаем и будем жить, как Адам с Евой в раю – отставной инвертор да Свободная Охотница…
Эри фыркнула, но, кажется, успокоилась. Схватила его за руку, потянула к толпе:
– Пойдем, инвертор!
– Погоди, солнышко, дай осмотреться. Это к Мадейре проход, а дальше – к носатому Африке, который кормит червяками… А что за ним?
– Винная лавка Факаофо. Нет, туда мы не пойдем! Хватит с тебя пузыря на сегодня!
– А я и не собирался. Напротив что?
– Допинг «У блохи» и шопы, где торгуют всякой древней рухлядью. Еще агентство «Восемь с половиной», посредники по найму, контракты оформляют для бойцов. Узкая щель, где огнеметы развешаны… Видишь?
– Вижу, но не понимаю. Почему «Восемь с половиной»?
– Процент такой берут. За посредничество.
– А другие?
– Что – другие?
– Сколько положено отдать другим?
– От десяти до пятнадцати.
– Так почему к ним нет очереди, если у них берут меньше?
Сердито сверкнув глазами, Эри подтолкнула его и повлекла вдоль стен Тоннеля, изрезанных нишами и проходами.
– Почему, почему… Работу предлагают мерзкую! Не работа, а крысиный корм!
– Бесплатных пирожных не бывает, – буркнул он и резко притормозил у очередного ответвления. Вход в него обрамляла арка в форме лиры с голографической завесой из серебристых струн, за ней просвечивала лестница, а из глубины прохода поочередно доносились вопли и ритмичное бормотание.