Среда обитания

Ахманов Михаил Сергеевич

– Не надо. Не люблю разрядник. – Я сунул клинки за голенища, обойму – в пояс и уже готовился сказать что-то благодарственное, теплое, как завеса у двери лифта растаяла. Конго торопливо встал, посмотрел туда, и излучатель на стене тут же развернулся, нацелившись в лифт. Хорошая штука! Интеллектуальный реактант, спецзаказ, управляется взглядом. Я тоже пользуюсь таким, но мощный излучатель – вещь тяжелая, его в Отвалы не потащишь. Обычно я хожу с огнеметом.

Из лифта вышел человек в серых свободных обертках и маске, закрывавшей лицо от верхней губы до середины лба. Я видел только тяжелую челюсть да рот,

но по тому, как вытянулся Конго, как замерцал огонек в его бесцветных глазках, было ясно, что гости у нас непростые. Не представляю, перед кем тянуться гранду Службы в нашем куполе… Но этот, в сером, казалось, был окружен ореолом властности, словно король могущественной фирмы, из самых первых, тех, кому послушны сотни грандов и десятки миллионов подданных.

Однако королем он не был.

– Кормчий Йорк, – проскрипел Конго, и я, соскользнув с сиденья, живо поднялся на ноги. Имя мне ничего не говорило – кормчие ВТЭК и ОБР анонимны, но статус личности, почтившей нас своим визитом, был выше купола. Кормчий, глава всех Служб Общественных Биоресурсов!.. Кормчий, не король! Мадейра рассказывал мне, что королевский титул имеет древнее происхождение – так называли до Эры Взлета повелителей пещер, тех населенных полостей, в которых позже выстроили купола. Король владел и правил, а гранды и магистры были на подхвате – от этого все и пошло, переместившись в производственную сферу. Но титул кормчего в той древней иерархии не значился – во всяком случае, блюбразеры не нашли о нем упоминаний.

«Спросить у Дакара?..» – подумал я, пытаясь удержаться от усмешки.

– Партнер Конго… легат… – Легкий кивок в ту и другую сторону. – Садитесь.

Голос у Йорка оказался звучный, и вел он себя так, словно одаривал нас великой милостью. Что, впрочем, было недалеко от истины – если вспомнить о полученном авансе.

Его глаза блестели в прорезях маски.

– Свободный Охотник Крит, бывший комес СОС, а ныне – лицо с полномочиями легата… Конго утверждает, вы самый лучший. Так?

– Почтенному гранду виднее, – отозвался я.

– За что же вас уволили из Службы?

– Молодой был, слишком резвый.

– Разрешите, партнер Йорк? – Дождавшись кивка, Конго произнес: – Вам, несомненно, известно о персонах, совершивших противоправные деяния в ходе войны: разрушение воздуховодов или секций купола, атаки с помощью убийственного газа или тяжелых излучателей, использование скафов и тому подобное. Эти крысиные отродья передаются Службе Вершителей, но иногда, если их статус высок, им помогают скрыться в латифундиях, промышленных или закрытых зонах, которые нам недоступны. Мы, в соответствии с Догматами, не имеем права…

– Я помню эту историю, – прервал Йорк. – Семнадцать лет тому назад, конфликт между «Зеленью» и Химическими Ассоциациями, гранд Лион, сбежавший в закрытую зону… – Он посмотрел на меня. – Так это вы его достали? А в восьмисотом году спустились в Отвалы и нашли Чогори из Первой Алюминиевой? То есть его труп?

– Голову и две руки, – уточнил я. – По отдельности.

– Знаю, легат, я видел голограмму. Если не ошибаюсь, ее даже выставили в музее?

– Не ошибаетесь, достопочтенный.

Минуты три или четыре Йорк молча изучал мою физиономию, разглядывал протез, хламиду и даже, кажется, чехлы на ногах, с клинками, торчавшими

за каждым голенищем. Мнение, видно, сложилось положительное – он хмыкнул, неторопливо огладил подбородок и произнес:

– В этот раз вам придется не спускаться, а подниматься. Думаю, прямо на Поверхность. – Не отводя глаз с моего ошеломленного лица, он помахал рукой Конго. – Можете объяснить легату ситуацию, партнер. Во всех подробностях.

Гранд принял выражение крайней озабоченности – губы поджал, бесцветные глазки уставил на меня. Конечно, вместе с реактантным излучателем.

– Ты размышлял об этой фирме «икс»? О том, откуда они берут сырье?

Само собой, я размышлял и даже пришел к определенным выводам. Просят поделиться? Ну, что же…

– Вряд ли они докопались до крупных залежей в Отвалах или Старых Штреках – о таком даже сказок не гуляет среди Черных Диггеров. Конечно, пачкунам случалось находить стекло, керамику или металл, но в небольших количествах, не окупающих транспортировку. А тут… Тут и масштабы солидные, и ассортимент – стекло и медь, сплавы никеля и хрома, латунь, бронза, сталь… Такого ни в одном месторождении не сыщешь!

– Ну, и?.. – поторопил Конго.

– Думаю, нашли забытые Хранилища. У нас, в Киве, в Сабире.

– Таких Хранилищ не существует, легат. Информация точная. Все – абсолютно все! – Хранилища контролируются службами ВТЭК и ОБР.

Я пожал плечами:

– Значит, до общественных Хранилищ добрались и тащат втихаря сырье. Я бывал в них, знаю! Гигантские полости с огромным количеством отсеков, и в каждом – склад, подъездные пути, погрузчики, тоннели, закоулки плюс помещения для джайнтов… Как проследить за этим лабиринтом?

Кормчий и гранд переглянулись, и Конго, откинувшись в кресле, поднял глаза к потолку. Мне почудилось, что он колеблется, но Йорк прищелкнул пальцами, и выражение нерешительности исчезло с физиономии моего патрона. Он наклонился ко мне и произнес:

– Я не имел в виду, что контролируются стены, потолок и пол Хранилища или, скажем, транспортные средства, цистерны, платформы и погрузочные механизмы. Мы контролируем сырье, легат! Только сырье! Каждый слиток металла, каждая гранула пластика, каждый контейнер с жидким продуктом маркированы на молекулярном уровне, а как – о том спроси у предков! Но эту маркировку не уничтожить и не заблокировать, она сохраняется в веществе изделия и при вторичной переработке любого лома, будь то металл, пластик или армстекло. Так что пьютеры Мобурга и других куполов прослеживают путь сырья от складов до промзон и начисляют плату. Та же система, что с личными браслетами. – Он постучал по обручу и, вперившись в меня, добавил: – Эти сведения не подлежат огласке. Ясно, легат?

Куда уж ясней! Ясно и то, что обе мои гипотезы рухнули. Хотя поверить, что кто-то выбрался наверх, тоже было трудно.

– Пусть они поднялись на Поверхность, пусть, – пробормотал я, – но там ведь сырье не валяется. Нет ни стекла, ни слитков бронзы, ни фризер-цистерн с замороженным аммиаком и нефтью. И никто на Поверхности не жил и не живет – во всяком случае, в историческую эру.

– Это верно, – сочным баритоном подтвердил Йорк. – Люди там не жили и не живут.

Под ребрами у меня заледенело, словно я попался стае крыс голышом, без брони и огнемета.