СССР
Шрифт:
– Что-то помню.
– Ну вот. Она и прибежала ко мне: лучшая подруга, выручай, все такое. Как тут откажешь?
– А деньги?
– Какие?
– Стоп. Ты бесплатно, что ли, ему гражданство подарила, ничего за это не получила?
– Ну ты даешь. Я тебе проститутка, что ли, – деньги за услуги с посторонних мужиков брать?
– Зачем с мужиков? С Ленки своей.
– Мам, когда другу или подруге помогаешь бесплатно, это дружба
– Так говорят же у русских – дружба дружбой, а денежки врозь.
– Табачок. Так то у русских.
– Опять ты со своим национализмом.
– В чем национализм? В том, что я нерусская? Так это не я, а вы, скорее, виноваты.
– А зачем этим кичиться-то?
– А стесняться зачем? Или ты предлагаешь соглашаться: да, мы русские, да, мы американцы, да, мы китайцы?
– Завелась опять.
– Ничего подобного. Кстати, можешь успокоиться: свои серебреники за штамп я получила. Эдик нашу с Ленкой квартиру за год вперед оплатил, а потом Ленка к Эдику съехала. Вот как-то так.
– Да, нажилась. Надо было ей отказать.
– Мама. Да, надо было – я вижу, что надо было, все понимают, что надо было. Сейчас-то что об этом говорить?
– Не сердись, я просто переживаю.
– Да теперь-то что переживать.
– Эля, еще ничего не кончилось. Все будет нормально. Он вот позвонит...
– Мам, не надо.
– Не надо так не надо. Но сразу ложиться и умирать из-за первой ссоры – это неправильно. Все склеить можно, особенно если вины особой нет...
– Есть вина.
– Боже, какая? Ты с этим Эдиком жила, что ли?
– Я его видела три раза, издали. Ленка знаешь какая ревнивая. Да он мне и не сдался, я тогда, помнишь, совсем мужичками не интересовалась.
– Помню уж. А в чем вина тогда?
– Я утаила от мужа правду.
– Ох. Было бы что. Ты ему все, что ли, про себя рассказываешь?
– Да.
– Ну и дурочка. Думаешь, он тебе про себя все говорит?
– Да.
– Qiz-bala sin inde, balaqaem. [12] Невозможно рассказывать все о себе. Да и смысла в этом нет. У каждого должен быть хоть какой-то секрет, пусть небольшой, – но выворачиваться наизнанку, Эль, ну не бывает такого. Думаешь, я отцу обо всем говорила? И он мне наверняка не все. И ничего, жили, ссорились...
– Помню уж.
– Но ведь мирились всегда. Вот и вы помиритесь. Ты немного подожди, Гали парень правильный, даже слишком правильный. Но тебя-то он любит. Или не любит уже?
12
( тат.) Ребенок ты еще все-таки, доченька.
– Да какая разница – любит, не любит, к сердцу прижмет...
–
– Мы в разводе.
– Вот придумала ерунду какую.
– Это не ерунда.
– Ерунда. Слово не воробей, но и не слон ведь, это только слово. Всегда можно отозвать, извиниться. Даже официальный брак когда расторгают, потом сойтись можно. Второй раз расписываются – и все, живут снова. А у вас неофициальный.
– У нас перед Богом. Был.
– Элька. Элька, не реви! Ну сколько можно. Ну что ты за дура такая, meskenem minem. Alia n"als"ak"a t"ak"ay, ni esl"ap y"or"agebezne "ozgelise~n? [13]
– "Aniem, tint"aklek "ocen gafu it, zinhar, ardim bit, sin d"a cylama, sin k"ocle xatin bit… [14]
– Min k"ocle – i~n k"oldergec m"az"ak. Yarar alaysa, tora-bara tiniclandim. Tatarca yilarga ansatraq bulacaq, sulay meni, qizim? [15]
13
( тат.) Бедняжка моя, ну что такое, господи, что ж ты сердца нам рвешь?
14
( тат.) Мам, прости за дурь, устала просто, ты не плачь, ты ведь сильная женщина.
15
( тат.) Я сильная – самая смешная шутка. Ладно, мало-помалу успокоилась. По-татарски и плакать легче, верно, дочка?
– Mo~n ul t"arcem"a itep bulmiy. [16]
– K"u~nel da sulay [17] . Рожать-то как будешь?
– Как говорили в каком-то фильме, нового способа вроде не придумали.
– Я имею в виду, здесь не очень хотелось бы. У Парфентьевых в прошлом году племянница рожала, сепсис пошел, краснуха, еле выжил. А у Величко вообще...
– Мам, хватит. Решим.
16
( тат.) Грусть ( варианты – мелодия, гармония) не перевести.
17
( тат.) Радость ( варианты – душа, мысль) тоже.
– Так. И про воспитывать где – тоже решим? Садик, школа – сама потянешь?
– Да.
– Ну и хорошо, у нас город небольшой, зато все знакомы, воздух чистый...
– Мам, нечистый здесь воздух.
– Это ты забыла, какой он был, пока техспирт не закрыли.
– Очень плохой воздух.
– А где хороший? В Москве, что ли?