СССР
Шрифт:
Выполнив контрольный заход, Бравин удостоверился, что ковер под крыльями равномерно выбит и выжжен, кивнул и перешел к конструктивной части:
– На будущее: детальная планировка всех магазинов и тактика действий в семи наиболее вероятных экстренных случаях лежат в моем именном шкафчике, полка «Услуги населению», отсек «Безопасность». Там и текстовые версии, и графика, а самое важное визуализи... тьфу... короче, сделано объемным роликом, с разделением по ролям, все понятно. А если наступает восьмой вариант или еще что-то экстраординарное, сразу вызываете
Вовка с Артемом дважды синхронно помотали головами – и так же синхронно кивнули на вопрос: «И вы, стало быть, сейчас вообще ничего не поняли?»
Бравин вздохнул и сказал:
– Володя, вы старший смены? Очень хорошо. Вечером вы соберете всех сотрудников охраны и объясните, как обращаться с «союзником». Выдачу я обеспечу, не волнуйтесь. Инструкции там есть, в совсети разберется даже ребенок. Сейчас смотрите и запоминайте, как мой шкафчик или любой другой найти, и вы, сияющий молодой человек, тоже.
Он снял «союзника» с широкого пояса и начал:
– Смотрите. Значит, первым делом активируем внешний контур.
3
Союза,
партии
и кооперации –
работу
выучи и пойми.
– Что за бардак устроили?
Никитских, так и не сумевший усадить Игоря в свое кресло, принялся сбивчиво объяснять про недорасчет, сарафан и налоговую, развел руками, подытожил: «Виноваты» – и машинально плюхнулся в то самое кресло.
Игорю сидеть не хотелось, но диспозиция «я стою – он сидит» была заведомо неравной, как ее ни трактуй – то ли хозяин превалирует, то ли гость угрожает. Угрожать не хотелось, и без этого все ясно. Игорь огляделся, сел на гостевой стул за совещательным столом и жестом попросил Никитских оставаться на месте.
– «Союзник»-то ваш где, Алексей Саныч?
Никитских зарделся, провел руками по пиджаку, полез в верхний ящик стола, потом ниже, наконец вытащил коробку, нераспечатанную, конечно.
Игорь кивнул и спросил:
– А инструкцию нашу читали от семнадцатого числа прошлого месяца?
– Я точно не помню, но вообще всю входящую корреспонденцию прочитываю, – безнадежно сказал Никитских. – А про что там?
– Про «союзник». Про необходимость изучить, включить и носить с собой, как минимум в рабочее время.
– Наверное, я в это время как раз в отпуске был, а потом не передали. Или болел. Семнадцатое, говорите? Сейчас, сейчас... Не могу вспомнить, потом посмотрю.
– Да не надо, бог уж с ним. Вы лучше, Алексей Саныч, про траблы с налоговой расскажите.
О траблах с налоговой Никитских рассказал куда толковее и вообще заметно приободрился. Траблы были привычнее.
Игорь внимательно выслушал и спросил:
– А как считаете, это конкретно под нас копают, это конкуренты шалят, это кампания или это так, случайно
– Ну, Игорь Никитич, на самом деле всякое может быть. Лично мне до вчерашнего дня казалось, что это как бы смесь... То есть, может, считали мелочь, нарыли неувязки, ну и решили подкошмарить крупняк. А с нас просто начали. Как с самых порядочных и покладистых. Сумма-то фу, мизгирь на блюде.
Игорь поморщился, потому что знал значение слова «мизгирь», в отличие, видимо, от Никитских, и послушно уточнил:
– А вчера что случилось?
– А вчера я с приятелем ужинал, он в аппарате облдумы, ну там человек один, без звания, но с полномочиями. И, говорит, есть такое ощущение, что «Союз» начали на место ставить.
– В смысле – ощущение? Команда, что ли, пошла?
– Нет, вот именно что ощущение. Я сам его расспрашивал, по-всякому. Он тык, мык, потом говорит: Найденов из Москвы сильно задумчивый приехал, при том, что ездил не по партийным, а каким-то глубоко своим делам. Но вот приехал, с клевретами встретился, в администрацию сходил, а через три дня налоговая на нас пошла.
– Клином. А Найденов – это кто?
– Главный по партии.
– Ох. А разве такие чего-то решают еще? – легкомысленно спросил Игорь – и подставился.
Под лекцию минут на десять, из трех частей. Первая была посвящена возрастающей роли партийных каналов отправления власти, вторая – конкретным механизмам проведения решений, третья – сравнению этих механизмов с характерными для советской эпохи. Под конец речи Никитских осмелел окончательно, как бы между прочим убрал обратно в стол коробочку с «союзником», что придало ему новых сил и бодрости. Никитских не был бронебойным менеджером, гением маркетинга или маэстро потребительских симфоний, но политику он любил на уровне выше пикейно-жилетного, причем любил довольно технично. Во всяком случае, Игорь сроду не догадался бы увязать Александра II, Дудаева и Волкова, которых, оказывается, постигло горе совсем не от ума или свирепости эпохи, а от отсутствия подходящей партии. А возьмем, к примеру, Хрущева или лучше Берлускони – и увидим, что можно быть обыкновенным неумным старпером-пакостником, но крутить всеми, ставить раком старейшие правовые традиции и выходить из-под расстрельных статей, и для этого достаточно денег, СМИ и партии – плюс наглости, конечно.
– А можно личный вопрос? – спросил Игорь, поняв, что самое время. – Алексей Саныч, а вот если вы так хорошо в этих делах разбираетесь, почему сами в партию не пошли?
– В эту? – Никитских усмехнулся так, что Игорь позавидовал. – Игорь Никитич, я вообще-то в свое время до второго секретаря райкома комсомола дошел.
– В смысле «дошли»? С претензией какой-то?
– С претензией... Счастливые, вы, наверное, люди. В смысле – я был секретарем Куйбышевского райкома комсомола.
– Ух ты. Это круто, да? Так тем более, чего ж потом в партию власти не пробовали?