Стаб

Явь Мари

– На что уставился, а? Мой член приглянулся? Иди сюда, дядя даст тебе соску пососать...

– Ну-ка спрятал свою соску, пока я тебе её не отстрелил. Тут тебе не общественный сортир, мля.
– Мужчина, который только вышел из дома с музыкой, направил в сторону пьянчуги пистолет.
– Ещё раз увижу, как ты ссышь возле моего бара, я тебя заставлю все это языком собрать и проглотить.

– Напугал. На вкус что твоя выпивка, что моя моча - одно и то же! Последнее хоть бесплатно.

– Ах ты сука...

После короткой перебранки - жесткого

мата под аккомпанемент прекраснейшей музыки - они разошлись в разные стороны. Пьянчуга поковылял прочь от бара, мужчина с пистолетом повернулся к дверям. И обратил на меня внимание, просто потому что нельзя было не обратить.

– Ни хера ж себе, - выдохнул он, поправ шляпу. Он прищурился, приблизился на шаг. Он вёл себя смелее любого, кого я встретил по дороге, поэтому я тоже набрался смелости.

– Мне нужен... э-э-э... целум. Думаю... бутылки хватит.
– И решил добавить: - Это не для меня.

Хотя хотел сказать, что у меня нет ни гроша. Это было куда важнее.

– Пошли, - бросил он, скрываясь за дверью, и я шмыгнул следом, думая:

Вот так просто?

Запах внутри был такой же, как у Многорукого дома, и я понял, что попал куда нужно. В баре было сильно накурено, хотя и малолюдно.

– Присядь.
– Мужчина в фуражке указал на стул, зашел за барную стойку и крикнул: - Эй, Майлз! Иди взгляни на это.

Я сел на высокий стул, каких раньше не видел, облокотился на поцарапанную, затертую деревянную столешницу. Она была вся в щербинках, следах от сигарет и тёмных кругах от стопок, в которые наливали какую-то ядерную дрянь.

– Хочешь чего-нибудь?
– спросил мужчина, после чего снова окликнул своего друга.

– Воды...
– прошептал я, все еще до конца не веря, что не ослышался.
– Пить хочется до смерти.

Уже через три секунды стакан, наполненный доверху прохладной водой, стоял передо мной. Я осушил его ещё быстрее.

– Повторить?

Я кивнул. Приютский инстинкт "бери, пока дают" сработал против моей воли. Хотя не то чтобы я утолил мучительную жажду одним стаканом. К тому же я просто был рад, что у меня появилось что-то, на чём я мог остановить взгляд,

Я выводил пальцем узоры на запотевшем стекле, понимая, что не скоро отсюда уйду. И не только потому, что Майлз не торопился. А потому что из колонок, развешанных по углам зала, зазвучала новая песня, еще лучше предыдущей.

– Майлз, чтоб тебя!

– Заткнись!
– проворчало откуда-то снизу, из-за занавески, которая вела, по-видимому, в погреб.
– Я понял, что толчок забит. Разберусь с этим позже.

– Я хочу тебе показать кое-что поинтереснее, - проворчал мужик в шляпе.
– Паренек пришел за целумом. Выбери ему что-нибудь поприличнее.

– Ну так а ты тут на кой чёрт...
– Майлз оказался рыжеволосым крепышом и настоящим хозяином бара.
– Чёрт... чёрт возьми.

– Он, похоже, совсем с катушек съехал.

– Ага, просто взбесился.

– Это как-то

связано с Зоркими?

– Сто пудово из-за них.

Я отхлебнул из стакана.

– Как жизнь, парень?
– спросил Майлз, выдавливая из себя улыбку. Я пожал плечами.
– Как тебя зовут?

Я повторил движение, но перед эти задумался. Чёрт, как я могу стать хоть кем-то без имени? Чьим-то другом, героем... героем этой истории?

– Это он так с тобой, да?
– Мужик в шляпе указал на мою разбитую физиономию.

– Нет, это я упал.

Они понимающе переглянулись, и я понял - не поверили.

– Ну так... целум, да?
– протянул Майлз.
– Фрик, достань вон ту парочку. Ага.

– Насчет денег...
– начал я, собираясь объяснить ситуацию.

– Забудь. Это в счёт фоток.

– Фоток?
– повторил я, и Майлз достал из заднего кармана брюк карточки. Я заметил, как Фрик при этом закатил глаза и пошел за бутылками.

– Я обещал ему их вернуть, как он снова появится, но он всё не заходил... Они немножко помялись. И вот тут я их чуть испачкал, но у него же таких штучек - туева куча, я знаю.

Он положил на столешницу карточки, на которых были изображены... ну, люди. В разных позах. Некоторые голые, некоторые нет. Некоторые в тех "чулках", которые я принял за головной убор. Но обязательно с пышной задницей, узкой талией, большущей грудью и шикарными волосами.

Не знаю, почему, но я засмущался. Я глотнул воды, чтобы остыть и отвлечься. Я не хотел смотреть на эти карточки, но просто не мог не смотреть на них. Кроме того, что я никогда ничего подобного не видел, в них было что-то...

– Нравятся?

Нет.

– Ага.

– Каждая стоит целое состояние. Всю порнографию уничтожили еще до моего рождения. А были раньше и журналы, и литература и фильмы там всякие. А теперь даже эти фотки - риаритет.

– Раритет, - вяло поправил Фрик.

– Похер.
– Майлз нагнулся над столешницей, а я подался навстречу.
– Слушай, судя по всему, ты тут надолго. Хочешь как-нибудь еще сюда заглянуть?

– Можно?
– Я не мог поверить своему счастью. Что за прекрасные люди.

– Да, я приготовлю тебе молочный коктейль. Из настоящего молока.

Не знаю, что это, но звучало соблазнительно.

– А сейчас могу угостить тебя яблоками. Пробовал когда-нибудь?
– Я замотал головой.
– Фрик принеси. И печенье захвати с кухни.

Это был примитивнейший подкуп, и я понимал это, но не смог противостоять "яблокам" и "печенью". Майлз хотел иметь своего человека в доме Многорукого уже давно. Наверное, он не верил, что когда-нибудь это вообще случится.

– Отдашь ему их, ладно?
– Он подтолкнул фотографии ко мне, и я их поспешно спрятал в карман. Совсем не так аккуратно, как требовала такая драгоценность.
– А в следующий раз, как придёшь, захватишь таких же красоток? Может, даже журнал? Многорукий говорил, у него куча журналов с обнажёнкой.