Сталь
Шрифт:
Я проснулась из-за какого-то странного шума. Медленно распахнув глаза, я посмотрела в зеркало заднего вида и прежде, чем моё сердце успело ёкнуть, увидела, как по трассе мимо нас, на скорости около восьмидесяти километров в час, проехала машина. Лишь спустя минуту, проводив машину взглядом по дороге, ведущей в лес, я с облегчением приняла тот облегчающий факт, что мы остались незамеченными.
Тяжело выдохнув, я закрыла глаза и потерла их, вспоминая последние секунды своего сна. Пять дней назад моя мать, смотря на меня, словно в воду глядела. Пусть я не украла Клэр, Тринидад я всё же именно украла. Я всё-таки стала воровкой. Украла одну жизнь, если можно так выразиться.
Я
Повернув голову влево, я начала внимательно всматриваться в небо, которое нависало над швейцарской землёй. Зарницы прекратились, раскатов грома было не слышно. До швейцарской границы всего десять километров, от неё ещё три часа езды – всего-ничего сложенное в целую вечность.
Я подняла своё кресло и провернула ключ в зажигании. Машинально посмотрев в сторону Тристана, я сразу же встретилась с ним взглядом. Обернувшись назад, я убедилась в том, что дети продолжают спать.
– Может быть, давай я за руль? – шёпотом предложил Тристан.
– Нет, давай лучше я, – ответила я, всё ещё думая о том, как хорошо, что дети спят – чем дольше они проспят, тем меньше переживаний им придётся пережить – как вдруг мой взгляд упал на табло, информирующее о состоянии топливного бака. – Вот ведь!..
– Что?
– У нас и вправду дыра в баке. Минус десять литров.
– Не проблема, если мы уложимся в три часа.
– Ты сам в это не веришь, – начав аккуратно сдавать задним ходом в сторону дороги, шёпотом отозвалась я.
Уже через пять километров мы были вынуждены остановиться из-за поваленного прямо на дорогу дерева, которое, из-за его масштабных габаритов, нам точно было не объехать.
Глава 61.
Из-за того, что я не понимала, что именно Тристан делает, мне было по-настоящему страшно.
Когда мы остановились в метре от сваленного штормом прямо на проезжую часть громадного дерева, стало очевидно, что этой дорогой нам не проехать, поэтому я потянулась к атласу и уже через пять минут поняла, что объезд, который тоже рискует быть сильно пострадавшим из-за шторма, добавит нашему пути час или даже два часа езды. Как только я объявила об этом вслух, Тристан вдруг, ни сказав ни слова, открыл свою дверь, вышел из машины и уверенно направился в сторону лежащего на дороге дерева. Поёжившись от холодного, влажного ночного воздуха, ударившего в моё лицо из оставленной открытой боковой двери, я едва не вскрикнула, желая призвать Тристана обратно в машину, но вовремя вспомнила о своём нежелании будить детей, и в итоге лишь сжала зубы. Когда же Тристан неестественно грациозно перепрыгнул широкий ствол дерева, я не поверила своим глазам, решив, что картинку исказило потрескавшееся лобовое окно – настолько фантастическим был этот резкий прыжок с места. Однако то, что начало происходить дальше, заставило меня не просто поверить в реальность увиденного перед этим, но и опустить своё окно, чтобы высунуться через него и увидеть это не через призму калейдоскопа из трещин, а отчётливо и ясно: Тристан двигал дерево! И делал это не просто уверенно, но с ирреальной лёгкостью. Взявшись за ствол в центре двумя руками, он просто поднял его, просто сделал шаг назад с деревом в руках и продолжил шагать, пока дерево не просто освободило одну полосу – он не остановился, пока оно не оказалось
Когда Тристан возвращался в машину, на задних сиденьях послышалось шевеление. Я обернулась и увидела проснувшегося Спиро:
– Мы где? – сонно потирая правый глаз кулаком, поинтересовался парень.
– Скоро пересечём границу.
Произнеся эти слова, я вдруг поняла, что впервые за всё время нашего пути не сомневаюсь в том, что мы действительно скоро окажемся в определённой точке и, более того, пересечём её. Столь неожиданную уверенность во мне поселило внезапное, как молния, осознание того, что теперь в моей команде есть не просто мощный союзник, но тот, кто сильнее меня. Если нам до сих пор хватало моей и подростковой силы Тристана для того, чтобы все мы выжили, значит теперь, с той силой, которой обладает новый Тристан, мы точно увеличили свои шансы остаться в живых.
На швейцарской границе мы были уже спустя три минуты. И то, что мы увидели здесь, было настолько иллюзорным, что непроизвольно вселяло в нас опасную надежду. Швейцарская граница выглядела настолько до странного ухоженной – без единого выбитого стекла, без брошенных на обочинах автомобилей, с целыми, поднятыми вверх шлагбаумами, – что в безопасность этого места верилось совершенно невольно. Свободно проехав черту, оставляющую немецкие земли за нашими спинами, я даже готова была поверить в то, что Швейцарию покрывает какой-то невидимый, чудесный купол, защищающий эти места от заразы извне. Но мои надежды разбились уже спустя километр: мы проехали мимо съехавшей в кювет грузовой фуры, возле которой толпился беспокойный народ. Все они были Блуждающими.
Приблизительно спустя два километра после встречи с фурой, мы остановились посреди пустынной дороги: и детей, и меня прижал мочевой пузырь. Я была последней в очереди, поэтому, когда я выходила из-за машины, на ходу застёгивая ширинку, я встретилась с поджидающей меня Тринидад, которая справилась с туалетом на пару минут раньше меня. Указав пальцем себе в грудь, девочка произнесла максимально серьёзным для двухлетнего ребёнка тоном:
– Тринидад! – после этого она вдруг коснулась моей ноги. – Теона!
– Да, ты Тринидад, а я Теона, – не смогла сдержать улыбки я, хотя, скорее всего, я хотела улыбаться из-за осознания того, что мы действительно сделали это – мы доехали до Швейцарии. Чувство, которое можно было описать одним коротким и восторженным “Вау!”, нагнетало меня эйфорией. Именно нагнетало, потому что я не могла поверить в то, что всё может быть так хорошо, что все мы до сих пор живы и что до пункта назначения нам остаются считанные часы.
Девочка вдруг перешла на испанский:
– Eres hermosa. Tienes un cabello y unos ojos hermosos. Y sonries hermosamente.
– Тристан, что она говорит? – обратилась я к Тристану, стоящему впереди машины, надеясь, что он подойдёт, чтобы ещё раз послушать и перевести, но он вдруг заговорил, будто услышал издалека.
– Она говорит, что ты красивая, что у тебя красивые волосы и глаза, и что ты красиво улыбаешься.
От услышанного я вся мгновенно сжалась, потому что сразу же решила, что Тристан мне врёт, говоря то, что хочет сказать сам, а не то, что говорит эта девочка, но Тринидад вдруг снова коснулась моей ноги и произнесла на отчётливом английском: