Сталь
Шрифт:
– Это правда.
Взяв девочку на руки, я усадила её в машину рядом с сонной Клэр и прикрыла её голые ножки пледом. Ночь после шторма была действительно очень холодной. Захлопнув пассажирскую дверь, я уже направлялась к водительской, как вдруг услышала то, чего никак не ожидала услышать. Это были не просто шумы. Это были помехи, через которые прорезался человеческий голос!
Не веря в происходящее, я рванула переднюю пассажирскую дверь и бросилась к магнитофону, мгновенно прокрутив колесико громкости до максимума – это было радио! Работающее радио! Здесь ловила волна!!! В мире всё ещё работала как минимум
Моя радость продлилась недолго. Потому что то, что я услышала, могло означать только одно – человечество издавало свои последние предсмертные крики. Мир признавал своё падение от Стали.
Сообщение было на немецком:
“Geplante nukleare Explosionen finden um 04:00 Uhr in Europa statt. Deutsche Stadte: Berlin, Dusseldorf, (продолжительные помехи) Munchen. Franzosische Stadte: (продолжительные помехи) Clermont-Ferrand, (помехи) Mulhouse. (Помехи длительностью в бесконечную минуту) Alle Uberlebenden: Verlassen Sie den betroffenen Bereich und suchen Sie Deckung”.
Радио замолчало. Не потому, что волна оборвалась – потому, что сообщение было завершено.
– Что это было? – Тристан, стоящий за моей спиной, не знающий немецкого языка, явно понимал по тону диктора, что ничего хорошего сказано не было. – Это ведь был немецкий язык? Что сказал диктор?
Я окаменела. Я чувствовала, как холод поднимается от моих пяток по моей спине, чтобы вскоре с болью вонзиться в моё темя.
– Это капитуляция… – не слыша себя, прошептала я.
– Что? – перешёл на шёпот Тристан, положив руку на моё плечо.
– Мир капитулировал перед Сталью, – не своим, осевшим голосом продолжала я, смотря прямо перед собой. – Он сказал, что плановые ядерные взрывы состоятся на территории Европы в 04:00. Немецкие города: Берлин, Дюссельдорф, Мюнхен. Французские города: Клермон-Ферран, Мюлуз. Всем выжившим: покинуть зону поражения и искать убежище, – я замолчала, прислушиваясь к замедленному бою своего сердца. – Мир объявил ядерную войну Стали, Тристан, – заглянув в глаза стоящего рядом парня, прошептала я. – Человечество только что во всеуслышание признало своё поражение.
Глава 62.
Мы не были в зоне поражения. Нам хотелось в это верить…
– Берлин и Дюссельдорф совсем далеко, – сверля взглядом разложенную на капоте карту, говорил Тристан. – Мюнхен ближе, но всё равно мы на безопасном расстоянии – больше трехсот километров.
Мой взгляд сверлил территорию франции.
– Тристан, Мюлуз, – я ткнула пальцем в город, который находился менее чем в сотни километров от нас. – Это очень близко, – моё сердце сжалось, отказываясь верить в происходящее. – Мы фактически находимся на перекрёстке между Мюнхеном и Мюлузом. Менее сотни километров по прямой до Мюлуза, Тристан. Это слишком близко…
– Мы успеем отъехать дальше, садись в машину, – Тристан стал поспешно сворачивать карту.
– Это ещё не всё…
– Что? – парень настороженно взглянул на меня.
– Это не все города, которые были названы. Было много помех, во время которых зачитывались города, – я уперлась руками в бока. – Речь шла о территории Европы, но мы услышали только три города Германии и два города Франции. Мы ничего не знаем о том, будет ли подвергаться бомбардировке Швейцария
Тристан понимал, что именно я пытаюсь ему сказать: мы не страусы, а даже если бы ими и были, нас бы не спасли ни быстрые ноги, ни спрятанные в землю головы. Если мы не умрём от прямого поражения – лучевая болезнь нас всё равно настигнет. Это ядерная война на земле. Благополучно переждать её у нас не получилось бы даже в космосе. Потому что у космических кораблей больше не будет связи с планетой Земля.
Не знаю, чем бы в итоге закончилось это внезапно острое осознание нашей скорой гибели, если бы не произошло то, что произошло дальше. Из машины выпрыгнул Спиро.
Парень бросился к нам со всех ног, держа перед собой телефон. Я сразу поняла, что произошло. Ещё до того, как он закричал, разрезая своим тонким голосом ночную тишину, питающуюся фальшивыми звуками от включенного мотора нашего пикапа:
– Я дозвонился! Дозвонился!
Выхватив из рук парня телефон, я приложила его к уху:
– Слушаю!
– Езжайте по О2, не сворачивайте! (Помехи) слышишь?!
– Да! Да, я слышу! – вскричала я, узнав в глухом, едва распознаваемом голосе Беорегарда – значит он всё ещё жив! Значит где-то впереди всё ещё есть то место, где можно оставаться живым – есть безопасность! – Мы только что пересекли швейцарскую границу! – продолжила кричать я в шипящую трубку. – Мы находимся на О2! У вас всё ещё безопасно?!
– Да (шипение)… Всё ещё (шипение)…
– Ядерные взрывы! Они будут на территории Швейцарии?!
– Не.. е…
– Что?! – я не поверила обрыку услышанного.
– НЕТ!!! – прокричал во всё горло мужчина. – Ядерные бомбы не будут сброшены на терр… Швейца!… О2!… (Продолжительное шипение)… По заданному маршруту не сворачивая… Я… вы… квам…
– Что?!
– …КВАМ!!!
Связь оборвалась. Даже шипения не осталось – глухая пустота.
– Что он сказал?! – я уставилась на рядом стоящего Тристана. – Последние слова – что он сказал?!
– Не знаю, – Тристан выхватил из моих рук телефон и начал им размахивать, пытаясь словить сеть.
– Он точно сказал, что ядерные бомбы на территорию Швейцарии сбрасываться не будут! – едва не подпрыгнула на месте я. – Нам срочно нужно ехать вперёд – нам нужно увеличить расстояние с Мюлузом!
Сев за руль, я с такой силой нажала на педаль газа, что мы тронулись с места с визгом из-под колёс.
Я даже не подозревала, что могу быть настолько рада голосу человека, которого ни разу в своей жизни не видела в лицо! Я так рада была услышать его, потому что этот голос ознаменовывал не просто спасение – он ознаменовывал надёжность! Если Беорегард всё ещё есть, значит всё ещё есть и убежище, и Рэймонд с Кармелитой, и этого не отменит никакая ядерная война! Пока что…. Не сегодня. Потому что сегодня Швейцария не будет сожжена ядерными взрывами – так сказал Беорегард! А раз он так сказал, значит это правда, значит так и будет…