Чтение онлайн

на главную

Жанры

Шрифт:

Однако несправедливо было бы винить в этом Толстого. У Мандельштама было «прегрешение» более опасное — стихи против Сталина. Молва же (нарушая логический закон: после не значит "по причине") связывала арест Мандельштама с эпизодом его протеста против "Шемякина суда".

Погиб поэт

В 32-м году Мандельштам написал стихотворение о Сталине. О нем знали человек десять ближайших друзей.

Мы живем, под собою не чуя страны,Наши речи за десять шагов не слышны.А
где хватит на пол-разговорца,
Там припомнят кремлевского горца.Его толстые пальцы, как черви, жирны,А слова, как пудовые гири, верны,Тараканьи смеются усищаИ сияют его голенища.А вокруг него сброд тонкошеих вождей,Он играет услугами полулюдей,Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,Он один лишь бабачит и тычет,Как подковы, кует за указом указ —Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.Что ни казнь у него, то малинаИ широкая грудь осетина.

Мандельштам был арестован. Перед этим он дал пощечину Толстому. Тот пожаловался Горькому. Горький возмущался: "Мы не допустим, чтобы били русских писателей". Никто не знал, за что посадили Мандельштама. Бухарин заступался за него, пока Ягода не показал ему стихи. После этого Бухарин перестал принимать родственников Мандельштама. Давая указание об аресте поэта, Сталин написал резолюцию: "Изолировать, но сохранить". О Мандельштаме долго хлопотал Пастернак. В разгар репрессий Пастернаку позвонил Сталин:

— Товарищ Пастернак, хороший ли поэт Мандельштам?

Не соотнеся свой ответ с драматической ситуацией, в которой находился Мандельштам, и опасаясь подозрения в знакомстве со стихотворением о Сталине, Пастернак стал путано рассуждать о достоинствах и недостатках поэзии Мандельштама.

— А как идут дела у поэта Мандельштама?

— Он сослан. Я хлопотал, но безуспешно.

— А почему вы не обратились ко мне? Я к своим друзьям отношусь лучше: если бы мой друг был в таком положении, я бы на стену лез.

— Но что же мне делать?

— Ну ничего, с Мандельштамом теперь все будет хорошо.

— Спасибо, Иосиф Виссарионович, я бы хотел с вами встретиться и поговорить.

— О чем?

— О жизни и смерти.

Сталин не ответил. В трубке раздались гудки отбоя. Пастернак, решив, что его разъединили, дозвонился до секретариата Сталина.

Ему ответили:

— Вас не разъединили. Товарищ Сталин повесил трубку. После первого ареста Мандельштам был освобожден. Он был напуган и написал оду в честь Сталина. Возможно, для этого его и освобождали. Вскоре его посадили снова, и он погиб в лагере. Это предание было записано мной в середине 50-х годов по многочисленным рассказам, ходившим тогда в писательской среде.

Интересно, что сегодня, когда можно сличить предание с мемуарами Надежды Яковлевны Мандельштам, выясняется очень высокая степень совпадения в изложении фактов, даваемых этими двумя источниками. Стихи о Сталине были мною записаны с большим количеством

отклонений от авторского текста (сейчас приведены в соответствие с ним).

Сообщение о смерти

В Союзе писателей шло заседание. Пушкиновед Илья Фейнберг стал шептать переводчику Румеру:

— Говорят, в лагере умер Мандельштам. Румер довольно громко сказал:

— Не шепчите. Он ничего противозаконного не сделал.

Переводчик

Борис Пастернак не вписывался в литературный процесс сталинского времени. То, что при этом он не был арестован, предание объясняет тем, что в дореволюционное время (году в 1913) он якобы издал сборник переводов грузинских поэтов, где были опубликованы и переводы стихов молодого Сосо Джугашвили. Когда Сталину предложили в 30-х годах переиздать эти переводы, он отказался. Это предание — попытка упрощенно объяснить отсутствие традиционного финала в традиционном противоборстве тирана и поэта. Парадокс Пастернака в том, что он выжил в сталинскую эпоху и был надломлен и погиб в хрущевскую. Сравнивая эти эпохи, поэт говорил: "Раньше нами правил маньяк и убийца, а теперь невежда и свинья".

Тиран и небожитель

Генеральный секретарь Союза писателей Владимир Петрович Ставский привез Пастернаку письмо, приветствующее расстрел маршала Тухачевского. Пастернак поставить свою подпись отказался.

Но на следующий день оно было напечатано в «Правде», и подпись Пастернака под ним стояла. Пастернак обратился к Сталину и объяснил, что он воспитывался в духе толстовских традиций, поэтому быть кому-либо судьей не может. Сталин по этому поводу сказал: "Не трогайте этого небожителя, этого блаженного".

Хлеб, колхоз и Пастернак

В середине 30-х годов Сталин спросил у Фадеева, что делает поэт Пастернак.

— Пишет стихи, — простодушно ответил Фадеев.

— Это хорошо, — сказал Сталин, помолчал и добавил: — Почему бы поэту Пастернаку не написать поэму о колхозе? Нужно воспеть нашего труженика, добывающего хлеб.

— Хорошо, товарищ Сталин. Я поговорю с Пастернаком, и он воспоет труженика.

— Создайте условия. Пошлите Пастернака в творческую командировку в колхоз. Пусть там поэт изучит жизнь.

— Хорошо, товарищ Сталин, Пастернаку будет очень полезно изучить жизнь, особенно в колхозе.

Фадеев тут же сообщил Пастернаку пожелание товарища Сталина.

Пастернак был смущен, но вежливо согласился с предложением.

Однако в командировку не поехал и писать ничего не стал.

Вскоре Сталин, памятливый на задания, вновь спросил, что делает поэт Пастернак. Фадеев снова ответил: пишет стихи. Сталин поинтересовался стихами о колхозе.

— Пока не написал, — искренне признался Фадеев.

— Это жаль, — сокрушался Сталин, — такая хорошая и важная тема.

— Да, — согласился Фадеев. — Я ему напомню.

— Напомните и дайте ему командировку в колхоз, чтобы изучил жизнь.

— Хорошо, товарищ Сталин, пусть изучает жизнь. Пастернак получил командировку в колхоз, но никуда не поехал.

Когда в третий раз Сталин спросил у Фадеева, что делает поэт Пастернак и услышал в ответ, что тот так и не написал поэмы о колхозе, он очень рассердился:

— Мы просим Пастернака показать, как наши труженики добывают хлеб, а он не хочет. Ну что же, давайте немножко урежем хлеб у поэта Пастернака, раз его не интересует, как этот хлеб добывают.

Поделиться:
Популярные книги

Ефрейтор. Назад в СССР. Книга 2

Гаусс Максим
2. Второй шанс
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
7.00
рейтинг книги
Ефрейтор. Назад в СССР. Книга 2

Первый среди равных. Книга V

Бор Жорж
5. Первый среди Равных
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Первый среди равных. Книга V

Надуй щеки! Том 7

Вишневский Сергей Викторович
7. Чеболь за партой
Фантастика:
попаданцы
дорама
5.00
рейтинг книги
Надуй щеки! Том 7

Обреченное королевство

Сандерсон Брендон
1. The Stormlight Archive
Фантастика:
фэнтези
9.30
рейтинг книги
Обреченное королевство

Как я строил магическую империю 3

Зубов Константин
3. Как я строил магическую империю
Фантастика:
попаданцы
постапокалипсис
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Как я строил магическую империю 3

Возвращение Безумного Бога

Тесленок Кирилл Геннадьевич
1. Возвращение Безумного Бога
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Возвращение Безумного Бога

Шайтан Иван 2

Тен Эдуард
2. Шайтан Иван
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Шайтан Иван 2

Вперед в прошлое 9

Ратманов Денис
9. Вперед в прошлое
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Вперед в прошлое 9

Возвращение

Кораблев Родион
5. Другая сторона
Фантастика:
боевая фантастика
6.23
рейтинг книги
Возвращение

Приручитель женщин-монстров. Том 3

Дорничев Дмитрий
3. Покемоны? Какие покемоны?
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
5.00
рейтинг книги
Приручитель женщин-монстров. Том 3

Наследник 2

Шимохин Дмитрий
2. Старицкий
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
фэнтези
5.75
рейтинг книги
Наследник 2

Гость из будущего. Том 1

Порошин Влад
1. Гость из будущего
Фантастика:
юмористическая фантастика
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Гость из будущего. Том 1

Спасите меня, Кацураги-сан! Том 5

Аржанов Алексей
5. Токийский лекарь
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
дорама
5.00
рейтинг книги
Спасите меня, Кацураги-сан! Том 5

Личный аптекарь императора. Том 3

Карелин Сергей Витальевич
3. Личный аптекарь императора
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Личный аптекарь императора. Том 3