Сталинский сокол
Шрифт:
– Да, под этим названием она выходила с января тридцатого года и до апреля пятьдесят третьего, пока ее не переименовали. А постоянными читателями и рабкорами газеты были агрономы, инженеры, руководители земорганов, МТС, председатели колхозов, – не глядя на консультанта, проговорила Марина. Тот посидел секунд десять с приоткрытым ртом, потом воззрился на потолок и тщательно пригладил волосы у себя на затылке. Ждать, пока к консультанту вернется дар речи, Марине пришлось минуты полторы.
– И последнее. Здесь, – он снова взялся за сумку, по-хозяйски залез внутрь и вытащил оттуда три толстые пачки банкнот, – сорок тысяч советских рублей. Они подлинные, так что опасаться
– Вот теперь – пройдемте, – Данилов вышел из-за стола и направился к двери и приоткрыл ее.
Беретка постоянно сползала на лоб и закрывала глаза, пока они шли по длинным коридорам через посты охраны и спускались в лифте. Марина одной рукой вцепилась в сумку, другой то и дело поправляла оказавшийся слишком большим для нее головной убор, поэтому толком ничего рассмотреть не успела. Она заметила только краем глаза стеклянные двери и перегородки, за которыми виднелись диковинные приборы и сверкающие белизной помещения, и слышала несколько раз писк считывающих устройств на дверях. Они остановились перед очередной дверью, Марина в который раз запустила руку в нагрудный карман пиджака, проверяя, на месте ли диктофон, потом подняла голову и увидела перед собой окошко из толстого прозрачного стекла. За ним виднелось что-то светлое и круглое, но что именно – толком рассмотреть она не успела.
– Проходите, – снова запиликал сигнал замка, зашипела пневматика отворяемой двери, Марина шагнула вперед, оказалась в просторном прохладном помещении и замерла на пороге. Перед ней находилась площадка-круг, покрытая белоснежным синтетическим материалом. Круг возвышался над полом сантиметров на двадцать, в диаметре имел метров пять или немного меньше, и был накрыт прозрачным куполом, высотой в высшей точке метра три. В куполе имелась овальная дверца, больше поблизости ничего не было.
– Проходите, проходите, – поторопил Марину Данилов, – не надо стоять в дверях. Итак, мы с вами находимся в центре хроноперемещений, перед вами, – он указал авторучкой на круглую площадку, – контактный круг, или стартовая площадка, как вам больше нравится. Вы глотаете вот это, – ручка указала на низенький столик. На нем Марина увидела металлическое блюдце с крохотным синим шариком-пилюлей и стакан с водой.
– Потом проходите в круг, присаживаетесь на корточки, руками обнимаете колени и ждете, когда начнется перемещение. Обычно это занимает меньше минуты. Все, можете начинать, – Данилов умолк, убрал ручку в папку и отступил к двери. Марина подошла к столику, потянулась к шарику и тут же уронила сумку. Данилов бросился на помощь, поднял ее и подал Марине. А она уже держала кончиками пальцев маленький синий шарик.
– Отлично, теперь глотайте его и в путь, – подбодрил туристку консультант.
– Да-да, я сейчас, – Марина не сводила глаз с шарика, – а что будет потом?
– Потом вы окажетесь в восемнадцатом августа одна тысяча девятьсот тридцать девятого года, – вкрадчивым голосом открыл ей страшную тайну Данилов.
– Я помню. А где именно – сразу в толпе на трибуне или…
– Нет, не в толпе. Сразу материализоваться в скоплении народа чревато – люди могут не понять вас, испугаться или заподозрить в чем-либо нехорошем и отказаться от интервью. Ваша высадка пройдет в лесополосе рядом с аэродромом. Это близко, метров двести, не больше. Приземлитесь, осмотритесь и вперед, а завтра, ровно в полдень вернетесь сюда. Глотайте капсулу.
– Да, я сейчас.
– Пятнадцать килограммов, – отозвался консультант, – это ваш максимум. Можете, конечно, набрать и больше, но я вам не советую – все лишнее исчезнет на входе. Глотайте капсулу и пойдемте. – Он повернулся, наконец, к Марине и сделал шаг вперед. Она попятилась, налетела на столик, тот качнулся и упал на пол, стакан покатился по полу, расплескивая воду. Из дальнего угла метнулась чья-то белая тень, Марина вздрогнула и шарахнулась в сторону.
– А вещи? – пискнула она, сжимая в пальцах чудо-кристалл, – мои вещи? Где они?
– В камере хранения, опись и ваш экземпляр договора у меня, – не обращая внимания на произведенные Мариной разрушения, отозвался Данилов. – Ровно через сутки вы получите их назад. Все, Марина Валентиновна, ждать больше нельзя, график хроноперемещений должен соблюдаться строго. Вы же не одна у нас на сегодня, за вами очередь, – Данилов подал Марине новый стакан с водой. Она взяла холодную емкость свободной рукой и сделала большой глоток.
– Или вы немедленно глотаете капсулу, или я составлю акт об отказе от путешествия, и вам придется подписать его, причину придумаете сами. Деньги не возвращаются, – глядя сквозь Марину, заявил консультант, – считаю до десяти. Пять, шесть, семь…
«Ничего не будет, это не больно. Зато я соберу уникальный фактический материал и напишу диссертацию», – Марина запрокинула голову, зажмурилась и бросила шарик в рот, сжала губы, прикрыла их ладонью и попыталась проглотить капсулу. Но проклятая пилюля намертво застряла в глотке, не помогли даже два больших глотка воды.
– Ну, что, что? – заметался вокруг нее Данилов, – вы ее проглотили? Что значит – не знаю?! Идите сюда, быстро! – он схватил Марину под руку и повел ее к белоснежному кругу. Беретка снова сползла на глаза, Марина закашлялась и присела на корточки, зажав себе ладонями рот.
– Прекратите немедленно, держите себя в руках! Вы хоть знаете, сколько стоит эта таблетка? – Данилов надрывался где-то далеко, так далеко, словно он, а не Марина сейчас улетал вбок и вверх, подхваченный невесть откуда налетевшим порывом теплого ветра. Он обхватил ее поволок за собой, бросил на что-то жесткое и горячее и…
…и накрыл ревом и грохотом. Все вокруг было белым и мутным, словно с поверхности контактного круга сорвали ткань, и она теперь летала рядом и над головой и шевелилась под ветром, закрывая обзор. Марина крутила головой во все стороны, но не видела ничего, плотная густая муть перед глазами рассеиваться не желала, и сквозь нее явственно слышался приближающийся гул и низкий рев двигателя.
Он доносился, казалось, сразу со всех сторон, усиливался, и Марина не выдержала. Она задрала голову, встала на колени, вытянула руки вперед и, как слепой котенок, поползла вперед, но почти сразу остановилась от боли в коленках. Тогда она осторожно опустила руки вниз, и ее растопыренные пальцы коснулись шероховатой теплой поверхности. Марина опустила голову, стараясь разглядеть хоть что-то у себя под ногами, но тут же оглохла и ослепла одновременно. Белая муть разом исчезла, под руками была серая и плотная, словно утрамбованная, поверхность, вроде бы грунт, а рядом слева – узкая полоска пожухлой травы. Но она быстро исчезла из виду, вместо нее прямо перед носом пронеслось огромное черное колесо, над головой что-то жутко ухнуло, и рев двигателя немного стих.