Стальное лето
Шрифт:
Учительница объясняет третье склонение, и Анна понимает, что у нее нет больше сил вынести все это.
Она склоняется над тетрадкой и пишет: «Неравносложные существительные с двумя согласными перед окончанием на — isв родительном падеже. Пример: mens — mentis, pons — pontis».
— Родительный падеж позволяет нам верно определить тип склонения, — говорит учительница. — Собственно, он порождает склонения, как следует из названия…
Анна думает, что нужно остановить Лизу на переменке
— Окончания слов…
Звенит звонок, учительница, не закончив фразы, закрывает журнал. Анна решает, что ей следует подружиться с Лизой, пусть даже она такая противная, но Лиза всю перемену просидела в туалете.
Входит молодой учитель истории, и записные идиотки, как обычно, делают вид, что падают со стульев.
Есть и другой способ, можно обойтись без Лизы. Передать подарок, написать открытку, наконец, просто позвонить в дверь и не отступать, если откроет Энрико.
— Сегодня 22 ноября. Эта дата говорит вам о чем-нибудь? — спрашивает учитель.
Весь класс погружен в полудрему, кроме фанаток молодого историка, специально к его уроку надевающих обтягивающие майки и джинсы.
— Почти сорок лет назад, ребята, в Техасе был убит Джон Фицджеральд Кеннеди. Вам что-нибудь говорит это имя?
Отсутствующие лица, из серии «Нет, ни хрена оно нам не говорит».
— Техас, ребята. Земля, пропитанная нефтью. Крутятся огромные деньги… История повторяется. Он был президентом США. 1963 год, «холодная война». Вот и сейчас, как вы могли догадаться, после атаки на Башни-близнецы мы в состоянии войны. — Красавчик учитель воодушевляется: — В США всегда убивали президентов.
Предсказуемая шутка с задних парт:
— А почему в Италии не убивают?
Анна слушает историю президента, убитого рабочим по имени Ли Харви Освальд, и подсчитывает, что двадцать четыре года спустя в госпитале Пьомбино, провинция Ливорно, родилась Франческа Морганти, недоношенная и почти безволосая.
22 — число Анны.
Если разделить пополам, будет 11, крысы. Если умножить на два — 44, тюрьма. А 22 — это помешанный. Играть в неаполитанское лото Анну научил отец.
— Ребята, это важно! — снова обращается к спящему классу молоденький учитель. — Постарайтесь запоминать события и даты. За каждым днем может стоять и коварный заговор, и вполне обыденное, непримечательное событие. Отделяйте истину от выдумки. Но знайте, что и та, и другая вершат историю в равной степени.
Анна открывает учебник на странице 30, где начинается текст про битву при Саламине, и начинает разрисовывать его каракулями.
— Бен Ладен и Освальд, — продолжает двадцатишестилетний учитель. — Кто может сказать, кто они такие? Они и есть зло? Или это заговор, в котором участвуют правительство, капитал, вся система?
— Ну и? — ухмыляется кто-то.
Но учитель не сдается:
— Система, ребята… Что вы думаете об 11 сентября?
11 — крысы.
Десятки
— Я принес вам «Республику», сейчас почитаем.
У ребят перекашивает физиономии. Анна ненавидит эти десять минут коллективных размышлений о событиях, которые «нас всех касаются».
Пока учитель вслух читает очередную статью о мире, который катится в тартарары, Анна думает, что 22 ноября — день рождения Франчески, а 11 сентября — это день, когда ей так не хватало Франчески в баре у Альдо. И она не понимает, почему Франческа уже неделю пропускает школу.
Анна говорит самой себе, что надо отделять правильное от неправильного. Притворяться, что ничего не происходит, — неправильно. Позвонить в ее дверь — правильно. А Бен Ладен и прочие заговоры ей по барабану.
Должно же наконец случиться что-нибудь хорошее.
26
Битых два часа Анна разъезжала под дождем на мопеде в поисках нужного магазина. Она хотела найти подарок, который мог бы сказать о ее чувствах, но ничего подходящего не попадалось.
Ей нужно было нечто необыкновенное, что-то, что говорило бы: «Мы подруги. Мы подруги навсегда и несмотря ни на что. Пусть мы не разговариваем, пусть сейчас зима и рано темнеет — сегодня твой день рождения, и я хочу сделать тебе подарок. Просто прими его, и все».
Ее куртка и штаны насквозь промокли. Дождь не переставал. Она накручивала километры по забитым центральным улицам, притормаживая у магазинов, но не нашла ничего подходящего.
Было уже 17:30, на улицах загорелись фонари. Прохожие прятались под мокрыми зонтами и шагали по лужам. Оставался еще месяц до Рождества, но многие магазины уже включили праздничную подсветку. Задача Анны усложнялась тем, что нужно было уложиться в десять тысяч лир.
Около семи часов вечера она притормозила у цветочного магазина. Это был совсем не тот магазин, в который она хотела заглянуть, но времени уже не оставалось — пора было возвращаться домой.
Анна вошла и принялась разглядывать цветы. Все выглядели одинаково убого, но по крайней мере они были живыми. Цветок жив даже тогда, когда умер…
Она выбрала необычный цветок в горшке и указала на него продавщице. Та сказала, что это калла.
Калла… Она подарит цветок Франческе, но сначала напишет открытку, полную нежных слов.
Анна попросила украсить горшок большим розовым бантом и истратила на это последние карманные деньги.
Довести цветок домой оказалось не просто. Она обнаружила, что стебель слегка погнулся и не хватало двух листьев. Ладно, хорошо хоть не сломался…
Мать, занятая приготовлением ужина, первым делом спросила:
— Отец тебе звонил?
— Нет, — ответила Анна и прошла в комнату.
И без отца было о ком подумать. Она швырнула на кровать насквозь промокшую куртку и только потом кивнула брату. Алессио причесывался перед зеркалом, его телефон вибрировал, сигнализируя о пришедшем SMS.