Стальное лето
Шрифт:
Франческа даже не обернулась посмотреть на девушку, севшую рядом с ней. Все равно это не Анна.
Мрачными, полными грусти глазами Франческа неотрывно смотрела в окно. Она не отвечала на вопросы: «Эй, как тебя звать?» или «Эй, ты куда пойдешь после занятий?» Ее не интересовали ни географические карты, ни периодическая таблица Менделеева. И ей не хотелось знать имя соседки по парте.
Взор Франчески был прикован к зданию напротив.
Там училась Анна. Между зданиями проходила разделительная полоса — поистрепавшаяся сетка-рабица. Дыры в ней свидетельствовали
Тем не менее это невозможно. Существуют миры, которые не сообщаются между собой, и недостаточно проделать дырку в сетке, чтобы начать новую жизнь.
Франческа еще не знала точно, где находятся окна Анны, но после занятий Лиза все расскажет. Тогда Франческа каждое утро сможет смотреть в этом направлении… в надежде увидеть подругу. Конечно, Франческа была уверена, что больше никогда не заговорит с Анной. Более того, она собиралась ненавидеть ее до скончания времен. Иногда Франческа представляла, как бы Анна отреагировала, увидев ее мертвой, — воображала ее лицо в тот момент, когда она, Анна, обнаружит ее труп, висящий на столбе. Интересно, она будет испытывать чувство вины?
Франческа была готова смотреть в окно все время, пока длятся занятия, пристально вглядываясь в каждую тень. Ей хотелось увидеть Анну…
В тот же день Элена проснулась в своем доме в Кампилье, прошла в гостиную и через огромное окно окинула взором поля, оливковые рощи и виноградники, тянувшиеся до самого моря. Там же, у моря, высились заводские трубы Пьомбино.
Из ее окон можно было рассмотреть очертания Эльбы: груда скал в мягкой дымке.
Элена пила кофе и размышляла. Не было никакого смысла ехать в Пизу или Флоренцию, если ее дом здесь, среди этих полей, рядом с морем и башнями Популонии.
Она оделась, вышла во двор, решительно повернула ключ зажигания в машине и поехала в Пьомбино, готовая к собеседованию о приеме на работу. Ее ждали в кабинете, отделанном полированным деревом, на главном предприятии региона — металлургическом заводе «Луккини».
Элена не волновалась — она прекрасно знала, какие возможности открывает перед ней диплом с отличием. Кроме того, она была красива. И еще один аргумент — ее отец не последний человек в городе.
Пока она ехала на завод, Алессио крепко спал, измотанный восьмичасовой ночной сменой. Ему снилось, как льется сталь. Хорошее дело — сталь. Без нее никак — все вокруг сделано из стали. Сталь соединяет города, страны и времена. И он получает зарплату за то, что причастен к ее изготовлению.
Но если бы Алессио приснился другой сон — что его любимая спустя несколько недель займет один из кабинетов в центральном офисе и будет принимать на работу или увольнять таких же работяг, как он сам, — он бы подумал, что в реальной жизни такого быть не может.
Еще как может… Через полгода в их цехе погибнет машинист башенного крана, и Алессио, размахивая флагом Федерации рабочих-металлургов, выступит противЭлены, поскольку она будет находиться по другую сторону
Элена неспешно парковалась у входа. Ее возьмут на работу, она была уверена в этом, и она не сомневалась, что Алессио будет этому рад.
Огромную территорию завода освещало солнце. Здесь трудились тысячи людей, выпуская высококачественную сталь, и не только сталь, но и круглые балки, прокатанные блюмы и уникальные бесшовные рельсы для скоростных железнодорожных путей.
На календаре было 10 сентября 2001 года.
24
Следующий день снова был не по-осеннему жарким.
Маттиа приехал забрать Анну из школы и стоял, опираясь на дверцу «фиата», рядом с родителями, поджидающими своих детей из школы. У него был выходной, и они с Анной решили съездить на море, чтобы закрыть купальный сезон.
Наконец в толпе подростков показалась Анна с рюкзаком за спиной; из рюкзака торчала линейка.
Она забросила рюкзак на заднее сиденье, села в автомобиль и положила ноги на торпедо. Ей было хорошо. Левой рукой Маттиа крутил руль, правой гладил ее коленку, а сама она повторяла греческий алфавит. За окном проплывали холмы, залитые солнцем.
На Соляной Горе почти никого не было, лишь в отдалении загорали две или три девушки, судя по униформе, сложенной на песке, офисные служащие.
Был обеденный перерыв — отчего бы не понежиться на солнце?
Вода стала холодней на несколько градусов. Анна попробовала ее пальцем ноги, и тут же почувствовала, как по телу побежали мурашки. Купаться расхотелось. Однако разбежавшийся Маттиа столкнул ее в волны. Он хотел отплыть подальше и заняться любовью в море. Они долго целовались в тихом скольжении волн, затем вышли и перекусили бутербродами.
Ровно в 14:49 загоравшие девушки начали одеваться, чтобы снова идти на работу. С близлежащего нефтеперерабатывающего завода доносился запах бензина.
— Когда ты отвезешь меня на Эльбу? — спросила Анна.
— Скоро, — ответил Маттиа.
Осенью жизнь возвращалась в нормальное русло, все сидели по офисам. Скукота…
Внезапно Анна и Маттиа почувствовали пустоту: что-то шло не так, как обычно. Не такая уж и глубокая осень, чтобы пляж пустовал. Где же дети, играющие в мяч, где пенсионеры, выбирающиеся к морю подышать? На горизонте какой-то сухогруз медленно шел в направлении Сардинии, издалека он напоминал мишень в «Морском бое».
Обратно Маттиа поехал по грунтовке, идущей через поле для дрессировки охотничьих собак. Анна рассматривала из окна задворки «Дальмине-Тенарис». Стожки сена, опоры ЛЭП…
— Ой, а куда делись провода? — заметила она.
Маттиа с улыбкой продолжал испытывать подвеску своей старенькой машинки, то и дела проваливаясь в ямы.
— Так почему здесь больше нет проводов? — настаивала Анна.
— Скажем так: твой брат приложил к этому руку…
В 15:30 Маттиа не торопясь выехал по шоссе. Рядом с промкорпусами сновали грузовики, чуть дальше начался строительный рынок.