Стальное лето
Шрифт:
— То, что ты теперь начальница, не позволяет тебе обращаться с нами как с убогими. Ничего ты не понимаешь, ясно тебе?
Между ними была стена, которую теперь уже никогда не сломать, но у Алессио сладко заныло сердце.
— Але, прошу тебя, — произнесла она, и он повернулся к ней.
— Ты здорово изменилась, стала настоящей синьориной, леди…
— Але, прошу тебя… Мне трудно говорить… Я хотела как лучше и все напутала… Когда я увидела твое имя в этом списке, я испугалась, у меня сердце чуть не выпрыгнуло. И поверь, я совсем не беспокоюсь
Высокое положение…
— Хорошо, Элена, — сказал Алессио. — Делай что хочешь, ты ведь у нас начальница. Счастливо, удачного дня! — Он зашагал к машине.
— Подожди! — Она пошла за ним. — Але, я не хочу так с тобой прощаться… Это невозможно, чтобы вот так все закончилось…
Алессио открыл дверцу и убедился, что телефон, оставленный на переднем сиденье, на месте.
— Могу я пригласить тебя на обед, Але? Пожалуйста, давай пообедаем вместе, посидим, поговорим…
Посидим, поговорим? Что это, социальная реклама? Строчка из глупой песни?
Элена умоляющим тоном продолжала что-то говорить, вся красная от досады и стыда.
— Это унизительно, когда пообедать приглашает женщина, — прорычал Алессио.
Пора заканчивать с этим театром. Он сел в машину, стараясь не смотреть Элене в глаза.
— Ну тогда ты меня пригласи! — прокричала она в закрывающееся окно. — Мы не поняли друг друга, Алессио, прошу тебя. Ты не можешь вот так уехать, так нельзя!
Он завел двигатель. Газ, сцепление, еще газ, первая, вторая, третья, четвертая передача — все это на первых трехстах метрах. Двигатель ревел, покрышки визжали.
Раньше надо было думать, сука! Ходит в костюмчике, да пошла ты! Одолжение она мне делает! Засунь в задницу свое одолжение, без тебя проживу!
Закрыв лицо руками, Элена стояла на плавящемся под солнцем асфальте. Рабочие и служащие «Луккини» с любопытством глядели на нее.
Шлюха, шлюха, шлюха!!! Пошла учиться, чтобы шишку из себя строить! В ее, видите ли, силах вычеркнуть меня из списка увольняемых! Да пошли вы все, уроды!
Он так резко затормозил на перекрестке, что в него лишь чудом не врезался красный «фиат». Как только загорелся зеленый, Алессио развернулся, дал по газам и понесся обратно. На огромной скорости он влетел на парковочную площадку, где все еще стояла Элена.
— Давай залезай, — крикнул он, распахивая дверь. — Залезай, жрать охота!
— Але, я…
— Залезай, говорю!
Элена послушно села, и машина рванула с места.
На выезде с парковки Алессио дернул ручник, и «гольф» закрутило. Опомнившись, Элена застегнула ремень безопасности и перевела дух. У нее появился шанс, и этот шанс она должна использовать!
Алессио несся по шоссе как ненормальный, почти каждую секунду рискуя в кого-нибудь врезаться. Когда начался город, он не сбавил скорость. Дома, магазины, мамаши с колясками, старики, выгуливающие собак, стайки школьников
— Во сколько ты должна вернуться?
— Я уже закончила работу.
Они хитро переглянулись, как сообщники.
— Поехали в «Старый причал», — предложила она возбужденно.
— Шутишь? — переспросил он.
— Нет, нисколько!
Алессио поставил машину на сигнализацию, проигнорировав запрещающий парковку знак. В этой части города, казалось, не было ни души. Тишина нарушалась лишь журчанием воды в мраморном фонтане да скрипом лодок, качающихся на волнах. Роккетта испокон веку служила прибежищем для юных парочек. На площади Паделла, размером не больше чулана, Алессио и Элена когда-то поцеловались в первый раз.
Они вошли в ресторан, который уже закрывался на дневную уборку.
— Для вас мы сделаем исключение, — любезно сказал официант.
После бизнес-ланча на столах еще оставалась грязная посуда. Единственный посетитель, мужчина лет шестидесяти, старательно орудовал ножом и вилкой.
Они уселись, но не за тот столик, где Алессио делал Элене предложение.
Растрепанная Элена сожалела, что в отсутствии косметички не может привести себя в порядок. Алессио взял меню, но строчки прыгали перед глазами. Он не знал, как заговорить… да и говорить было не о чем.
Заказав пасту с мидиями и бутылку «Греко дель Туфо», они молча сидели, разглядывая далекую Эльбу; под солнечными лучами остров казался серебристым.
Мужчина допил лимончелло, надел пиджак и ушел.
Они остались одни. Официанты позволили себе немного передохнуть и сели за дальний столик; к ним присоединилась повариха.
Все-таки им было о чем поговорить, но оба молчали.
Допив вино, Алессио пошел расплачиваться. Потом они вышли и направились к маяку. Алессио отметил, что под дворником уже торчит штрафная квитанция. Они шли, взявшись за руки, — менеджер по персоналу в костюме от Гуччи и работяга в потертых джинсах. Но где-то здесь, на одной из скамеек, были вырезаны их имена. Элена + Алессио…
На площади Джованни Бовио, знаменитого деятеля Рисорджименто, мечтавшего о справедливом мире, они перегнулись через гранитный парапет. Волны разбивались о камни с трех сторон от них. Казалось, стоит протянуть руку, и вот она — на твоей ладони… Ильва.
— Тайное название, — сказал про себя вполголоса Алессио. — Вот в чем смысл.
36
Огни вдруг погасли.
— Давай-давай, малышка! Давай-давай, малышка! Ну, детка, еще!