Сталтех
Шрифт:
Устройство связи, опрометчиво активированное Максимом, продолжало работать.
— Сканер фиксирует чужой мью-фон, — внезапно резанула слух Максима фраза одного из боевиков. — Подстроен на нашу частоту.
— Откуда сигнал?
— Да вон, от высотки.
— Разберись.
У Максима все похолодело, сжалось в груди, но боевик, получив приказ, не стал рисковать, приближаясь к зловещему зданию. Он отцепил от пояса плазменную гранату и метнул ее прямо в Максима, притаившегося за грудой оплывшего щебня.
Ноги сами спружинили, поднимая тело.
Бежать по большому счету
От плазменной вспышки не убежишь.
Мозг работал на удивление быстро, ясно, а субъективное восприятие времени словно начало растягиваться: он видел, как подскакивает на камнях небольшой цилиндр, как часто взмаргивает световой индикатор, отсчитывая секунды задержки, установленной на взрывателе…
Ему не оставалось ничего иного, кроме как метнуться в черную прореху, зияющую в плотном сплетении автонов, уводящую внутрь жуткого Клондайка.
Он едва успел заскочить в подъезд и кубарем вкатиться под пролет лестничного марша, как снаружи полыхнул ослепительный взрыв.
Спустя секунду Максим, открыв глаза, понял, что все еще жив, и тут же с ужасом заметил, как металлокустарники, раскалившиеся от адской температуры плазменной вспышки, поникли, оплавились, медленно стекая по стене.
Прямо на его глазах округлый проем начал стремительно уменьшаться, затем и вовсе закрылся: раскаленная, размягчившаяся масса металлорастений, оплетавших стены здания, осела, наглухо замуровав вход.
Теперь только зловещее красноватое сияние слегка разгоняло мрак, царящий внутри Адского Клондайка.
Как и в прошлый раз во время пульсации, оказавшись перед лицом неодолимых обстоятельств, Максим хоть и испытывал ужас, но не поддался панике, не опустил руки, проклиная судьбу. Ему действительно стало очень страшно: вокруг в багряных сумерках шевелились неясные тени, температура внутри захваченного скоргами здания намного превышала уличную, приборы экипировки фиксировали, что источник аномального тепла расположен где-то под землей, скорее всего в подвалах.
Горячий сквозняк ощущался в районе лестниц — тут потоки нагретого воздуха устремлялись вверх, набирая силу ветра.
После первых секунд отчаянья шоковые ощущения понемногу отпустили, и он, включив фонарик, осмотрелся.
Вход замуровало, вязкая масса нагретых металлорастений теперь медленно остывала, но не беда — Максим часто изучал зловещее здание в бинокль и точно знал, что на уровне второго-третьего этажей в стенах зияют огромные бреши. Металлорастения оплетали их лишь по краям, и при желании через обвалившиеся участки фасада можно выбраться наружу.
Вопрос: как подняться наверх? Лестничные марши, по которым он тогда продвигался бегом, теперь представляли собой сплошную ловушку, на каждой ступеньке хищно отблескивали пятна металлизированных поверхностей, по стенам и перилам вились замысловато сплетающиеся между собой автоны, кое-где виднелись тонкие усики молодых побегов и утолщения, таящие уже созревшие н-капсулы.
Для отчаянного сталкера — действительно Клондайк артефактов, а для неимплантированного мотылька, неспособного
Что делать?
Максим постепенно терял решимость. Он видел, как по стенам что-то движется, легкие волны искажений, сопровождаемые сполохами зеленоватого мерцания, напоминали о катастрофических событиях, той памятной пульсации. Внутри здания все выглядело более чем зловещим. Стены, покрытые металлической коркой, вспучивались узловатыми выступами — так из земли порой выпирают корни деревьев, — поверхность, расположенная между утолщениями, казалась разнородной, ее образовывали участки, шелушащиеся от окалины и окислов, кое-где из-под коросты проступали пятна светло-стального оттенка, именно по ним и струились искажения. Металл закручивался спиралевидными завихрениями, тек в разных направлениях, медленно, вязко; различные «течения» сталкивались, смешиваясь, и в таких местах на стенах образовывались потеки, капли серебристого вещества отблескивали лужицами на полу, а сполохи зеленоватого мерцания концентрировались, принимая вид медленно скользящих разрядов, возникающих в воздухе, соединяющихся с поверхностью стен и медленно движущихся вдоль преград, как будто энергетические усики, ощупывающие текучий рельефный рисунок…
Не смея шевельнуться, Максим продолжал озираться.
Постепенно к зрительному восприятию добавлялись иные детали, шумный ток крови, породивший гул в ушах, истончился, исчез, и теперь он слышал легкое потрескивание, тихий протяжный скрежет, неприятно царапающий по нервам, какие-то скрипы, подвывание ветра.
Здание казалось огромным организмом, абсолютно непостижимым для человека, и ощущать себя находящимся внутри было настолько жутко, что мышцы цепенели.
Но мнемотехник как-то прошел, поднялся наверх… — промелькнула в голове мысль.
Он прислушался.
На фоне леденящих душу звуков сверху опять донесся слабый стон.
Нужно лишь решиться, сделать первый шаг. Он посветил фонариком в сторону лестницы. Присмотревшись, Максим нашел то, что искал: некоторые участки металлизированных поверхностей потускнели и потрескались, словно на них недавно воздействовала сила, парализовавшая или вовсе умертвившая скоргов.
Вот он — путь, проложенный мнемотехником!
Максим осторожно шагнул на растрескавшуюся поверхность ближнего к нему пятна. Ничего не случилось, лишь металлическая корка неприятно захрустела, словно неокрепший ледок, крошась под весом сталкера.
Поселившиеся в здании скорги как будто почувствовали движение. Энергетические щупальца застыли, прекратив свой жутковатый танец, вязкие металлические ручейки, текущие по стенам, вдруг начали покрываться вздутиями, из них проклюнулись ростки, а в следующий миг с оглушительным треском в теснине лестничного марша от стены до стены ударили тонкие, похожие на проволоку, натянутые, будто струны, побеги автонов.
Максим замер.
Окажись он на ступеньку выше — его бы пронзило насквозь!