Сталтех
Шрифт:
— Где сигнал подавать?
— А у плиты, что вход маскирует. Я услышу.
— Ладно. Спасибо тебе. — Макс опустил дымчатое проекционное забрало. — Может, еще и увидимся.
Глава 3
Лагерь мотыльков.
Новосибирская зона отчужденных пространств…
— УБИЛИ!… УБИЛИ!… УБИЛИ!…
Сиплый, надорванный, полный ярости голос эхом метался
Максим остановился, озираясь по сторонам.
Руины близлежащих зданий, в подвалах которых располагались герметичные убежища лагеря, щерились черными провалами окон. Поздний вечер моросил нудным дождем. Кое-где на верхних этажах искаженных пульсациями построек мелькали тени — это дежурные снайперы, привлеченные криками, рискнули покинуть позиции, выглянуть, любопытствуя что же произошло?!
Огромный детина — сталкер по кличке Демон: — стоял посреди квадратного внутреннего двора, ограниченного периметром бетонных блоков, установленных в качестве символической защиты от механоидов. Его волосатые руки, испачканные кровью, были в этот миг воздеты к серым небесам, на искаженном гримасой злобы лице читалось выражение растерянности.
Один из обитателей герметичных подвалов, случайно, не по своей воле оказавшийся поблизости, застыл как вкопанный. О скверном характере Демона в лагере знали все. Необычайно сильный, глубоко и безнадежно инфицированный серебристой проказой Зоны, он внушал только отвращение и инстинктивный ужас.
— Кого убили-то? — раздался робкий вопрос. По голосу, искаженному защитной дыхательной маской, было невозможного определить, кто из обитателей «Греховного Пристанища» решился расспрашивать разъяренного, похожего на мясника сталкера.
Тот медленно повернулся.
Максиму стало жутковато. Не от факта, что кто-то погиб, нет, такие известия приходили ежедневно, а от внезапного и острого осознания обстановки происходящего. Перемазанный в крови Демон стоял среди ржавых обломков детской игровой площадки, в аккурат там, где раньше была песочница. Рядом коряво изгибались два турника, покрытые окалиной, искаженные прошедшей тут волной аномальной энергии Узла. Чуть дальше высилась изогнутая, скрученная в немыслимый узел лесенка, щедро посеченная пулями, несколько сплавленных в единый ком качелей и горок превратились в жутковатую абстрактную фигуру.
— Греха убили!… — упавшим голосом произнес Демон. — Кто-то из вас! — снова взъярился он. — Твари! Очередью половину башки снесло! Прямо в магазине, за прилавком! Ну да ничего! — Сталкер сжал огромные кулачищи. — Сейчас разберемся!
Надо торопиться, — подумал Максим. Жизнь в лагере, и без того невыносимая, теперь обещала стать совсем скверной. Туповатый и скорый на расправу Демон на самом деле не станет искать виновника, а прибьет первого, кто под руку попадется, на том, наверное, и успокоится. Может быть, сам Греха и убил, вон руки все в крови. Подомнет теперь под себя прибыльный бизнес. Хотя нет, не потянет. Тут хитрость, изворотливость нужна, а у Демона одни мышцы…
Он
Дверь в лабораторию мнемотехника, как обычно, не запиралась. Это помещение, окутанное зловещей аурой, отпугивало не только мотыльков, но и сталкеров. Сюда редко кто приходил по доброй воле.
Войдя внутрь, Максим осмотрелся.
В первый момент его постигло разочарование, похоже, мнемотехник куда-то ушел, может, на труп торговца взглянуть, а может…
— Тебе что тут надо, сталкер? — внезапно раздался хорошо знакомый каркающий голос.
Фигура Пингвина появилась из сумрака.
— Оглох? Что надо, спрашиваю?
Максим коснулся сенсора, поднимая дымчатое забрало боевого шлема. Конечно, в такой экипировке его все будут принимать за вольного старателя.
— Узнал?
— Тьфу! — Пингвин злобно прищурился. — Напугал. — Он окинул фигуру Максима оценивающим взглядом и вдруг рявкнул: — Почему вчера не явился?! Думаешь, труп в руинах ограбил и теперь крут? А скорги? Ну-ка, снимай свое барахло — и в кресло, живо!
Максим побледнел.
Страх, крепко въевшийся в душу, заставивший вздрогнуть, отвести взгляд, улетучился так же моментально, как возник.
Пингвин, прихрамывая, вразвалочку подошел почти вплотную, и это стало роковой ошибкой мнемотехника. Максим в припадке ярости схватил его за горло. Сервоусилители брони позволили одной рукой приподнять грузное тело. Точно так же, не так уж давно, на глазах Максима, Демон, встречавший группу пленников в Сосновом Бору, едва не придушил вербовщика.
Пингвин захрипел, двумя руками вцепился в запястье душившей его руки, но без толку.
Его глаза медленно вылезали из орбит.
— Макс… Что ты делаешь… сдохнешь ведь?… — роняя слюну, прохрипел он.
Максима передернуло от отвращения. Он думал, что агония Пингвина станет сладкой, справедливой местью, но хрипящее, дурно пахнущее, конвульсивно извивающееся тело внушало лишь отвращение, и он инстинктивно разжал пальцы, толкнув наполовину задушенного мнемотехника в кресло.
— Скорги, говоришь? — Ствол «Шторма» уперся под дрожащий подбородок Пингвина. — Где баночку с краской хранишь, тварь?
У Пингвина все плыло перед глазами. Такого шока он не испытывал давно. Правило грубой звериной силы, против которого он научился бороться, став мнемотехником, снова безотказно сработало — Максим не был имплантирован, и Пингвин, способный вмиг поставить на место любого из сталкеров, вдруг оказался совершенно беспомощен.
— Я не стану тебя убивать… — Голос Максима прозвучал хрипло, прерывисто. — Просто расскажу всем в рабском секторе, что серебристые пятна — это не скорги, а краска. Тебя на куски порвут.