Стань моим
Шрифт:
– Я зарабатываю достаточно, чтобы самой съездить туда, - сказала Аглая сухо.
Возникла неловкая пауза. Зоя Васильевна воскликнула:
– Что ж мы сидим, давайте чай пить с тортом. Лая, принеси, пожалуйста, чашки и блюдца.
– Мама, у меня что-то разболелась голова.
– Это от магнитной бури, - торопливо сказал Эрнстов.
– Сегодня неблагоприятный день. У меня с утра тоже, знаете, того...
– Он покрутил пальцами около головы.
Зоя Васильевна поднялась.
– Я схожу за чашками, а заодно принесу вам обоим вьетнамский бальзам от
– Большое спасибо, Зоя Васильевна. Вы очень любезны.
Как только она ушла, Эрнстов наклонился к Аглае и живо схватил её за руку. Она попыталась отдёрнуть её, но он держал крепко.
– Аглая Степановна, не понимаю, почему вы так холодны ко мне! Я к вам со всей душой, со всем сердцем! Я люблю вас, Аглая Степановна, а для женщины, которую я люблю, я готов сделать что угодно! Звезду с неба сорвать!... Я одинок. Вы тоже одиноки. Знаете песню - вот и встретились два одиночества...
Аглая наконец высвободила руку.
– Мы не подходим друг другу, Альфред Осипович.
– Не понимаю. Почему?
– Долго объяснять.
– Всё же объясните. Хотя бы кратко.
Аглая промолчала. Эрнстов не нравился ей, вот и всё. Но как ему это объяснить?
Он смотрел на неё проникновенно.
– Вам так кажется, Аглая Степановна. Первое впечатление всегда обманчиво. А вот если вы узнаете меня получше, то придёте к совершенно противоположному выводу...
В комнате появилась Зоя Васильевна с подносом, уставленным чашками, блюдечками и чайничками.
– Всё будет чудесно, Альфред Осипович, - с улыбкой проворковала она, - не берите себе в голову. Она у меня такая стеснительная, никогда ни в чём не признается...
Аглая порывисто встала.
– Мама, да хватит тебе! Стеснительная, скажешь тоже...
– Она посмотрела на Эрнстова.
– Простите меня, Альфред Осипович, но зря вы это затеяли. Могли бы просто позвонить и мы бы объяснились без этих старомодных церемоний...
Зоя Васильевна вскочила.
– Она подумает, Альфред Осипович! Она ещё подумает!
– Чего тут думать!
– воскликнула Аглая и бросилась прочь из комнаты.
Вбежав к себе, она заперлась и упала на кушетку. В комнате было темно. До неё смутно доносились голоса матери и Эрнстова. Аглая зажала уши руками, чтобы не слышать их...
Её разбудил осторожный стук в дверь. На часах было около одиннадцати вечера. Эрнстов, наверное, давно ушёл.
– Лая, открой...
Протирая слипающиеся глаза, Аглая встала, подошла к двери. Щёлкнула замком. За дверью стояла мать.
– Лучше Альфреда Осиповича жениха не найти! Это идеал, пойми, идеал!
Аглая сонно усмехнулась.
– Какой же это идеал?
– Только, пожалуйста, не корчи из себя девочку, которая не разбирается в жизни. Знаешь сама, что молодые красавцы только в кино влюбляются в таких перезрелых девиц, как ты! Да, да, перезрелых, и не вздумай устраивать мне сцены!
– Мама!
– Что - мама? Хочешь отшить такого жениха? Ну уж нет! Я старая, скоро умру...
– Зоя Васильевна всхлипнула и поднесла к лицу край фартука.
– Да, умру, и ты останешься
Она стояла, прислонясь к дверному косяку, и утирала слёзы. Аглае вдруг стало жалко мать. Она обняла её.
– Мама, я сама, без твоей помощи, сумею найти себе мужа. Кстати, сейчас на работе за мной ухаживает один молодой человек...
Аглая знала, чем успокоить мать. Сообщение о выдуманном женихе подействовало не хуже валерьянки.
– Почему ты не пригласишь его в дом, не познакомишь со мной?
– оживилась Зоя Васильевна.
– Дело в том...
– Аглая на минуту задумалась, - что я ещё окончательно не решила.
– Кто он? Ой, дай мне присесть...
– Зоя Васильевна, поддерживаемая дочерью, опустилась на диван.
– Ну, рассказывай: кто, откуда, как зовут?
– Только не сейчас. Как-нибудь потом.
– Почему? Лаечка, тебе надо выйти замуж, замуж как можно быстрее!
– Мама, у тебя это идея-фикс.
– Это не идея-фикс, а жизнь, Аглая, пойми. Я хочу умереть со спокойной душой.
В эту ночь Аглая спала плохо. Ей снилось, что лысый директор РЭУ гонится на ней на своём белом "Вольво", а в результате в белом "Вольво" оказывается не он, а Эрнстов с тортом в громадной круглой коробке. Он вылезает из машины и начинает медленно раскрывать эту круглую коробку. Аглае почему-то кажется, что из этой коробки на неё выскочит нечто чудовищное...
Она проснулась в холодном поту и долго лежала с открытыми глазами, глядя на щель между оконными шторами, освещённую снаружи уличными фонарями. Потом снова заснула. Рядом с ней лежал Вячеслав. Она почти физически ощущала, как он обнимает её, как дышит его грудь. По её телу растеклась сладостная истома. Она вытянулась в кровати, предвкушая любовную близость, вздыхая и томясь от нетерпения. Ей казалось, что Вячеслав хочет овладеть ею, сонной. Пусть думает, что она спит. Она чувствовала, как его руки, подобно нежному дуновению ветерка, осторожно гладят её разгорячённое тело, его нога лежит между её бёдер, голова покоится на её плече. Его волосы так близко, что до Аглаи доносится их запах. Не в силах длить ожидание, она вскинула руку, чтобы обнять его, и нащупала пустоту...
Она открыла глаза. За окном светало. Будильник показывал, что можно спать ещё целых сорок минут.
Глава 3
Поезд мчал Аглаю на юг. Дорога слилась в сплошную вереницу станций, которые проскакивали, едва замеченные, или подолгу маячили за окном, навевая скуку унылым видом построек и толпой торговцев на перроне. Аглая планировала провести отпуск в Анталии, куда поехали её сослуживцы, но в самый последний момент передумала. Нет, она снова поедет в Черноморск. Сердце рвалось к местам былой любви.