Станция-2
Шрифт:
— Что у тебя?
Сергей ещё раз запустил процедуру, но индикаторы показывали нулевой результат.
— Не выходит открыть шлюз! Будто что-то держит его.
— Тогда у меня идея! Давай попробуем просто отключить обогрев остальных отсеков. Вспомни, эта тварь боится холода. Есть ведь теория, что это так! Если температура внутри станции сравняется с той, что снаружи, эта штука вновь окаменеет. Это лишь предположение, но что мешает нам проверить это?
Стэндфорд был прав. Попробовать стоило. Отыскав панель контроля термостатов, Ерохин
— Кажется, у меня получилось, Джо. Я вырубил большую часть панелей в центральных отсеках и перенаправил энергию с основного фидера в свою сторону. Ох, главное теперь не спалить систему обогрева. Нужно выставить оптимальные значения. Сейчас…
— К твоему счастью — пробормотал Стэндфорд, продолжая стучать по клавишам компьютера, — мне тоже удалось запитать резервные блоки. Надеюсь, их не вырубит через час, иначе придётся одолжить у тебя два десятка тёплых одеял.
Оба человека прильнули к мониторам и тем графикам, которые отображались на них. Медленно, но неуклонно станция остывала. Пройдёт не меньше суток, прежде чем температура внутри заражённых отсеков опустится до тех же значений, что и во внешнем пространстве. Теперь нужно было просто подождать.
22 декабря 2046 года. Земля
Минуло четырнадцать часов после начала операции 'Заморозка'. За это время оба — космонавт и астронавт выспались, проведя утром короткий сеанс связи с Землей. В течение переговоров они доложили, что вынуждены охладить станцию, рассказав о причинах своих действий:
— Наша 'клякса' разродилась потомством. Теперь по всем отсекам снуют её мелкие личинки в количестве тысяч или даже миллионов штук.
На Земле не обрадовались затее экипажа, но там и так осознавали ту опасность, которая сохранялась очень высокой, а теперь стала ещё более угрожающей.
— Осторожней там, парни. Следите за показаниями приборов, не переусердствуйте с электроникой. Она у вас и так на ладан дышит. Вы нам ещё нужны на орбите живые и здоровые — пришла директива из Центра управления.
— Продержимся — отрапортовал Ерохин. — Сперва у нас была мысль разгерметизировать отсеки, но что-то пошло не так. Возможно, тварь заблокировала шлюзы так плотно, что теперь их не открыть даже с помощью гидропривода, тогда и пришла идея с заморозкой.
— Хорошо, главное, не погубите себя своими же действиями — зло пошутили в ответ, — а то нам незачем станет присылать за вами челнок.
Спустя полчаса после сеанса Ерохин и Стэндфорд как раз перебрасывались короткими фразами по интеркому. Сергей хотел что-то сказать по поводу стабильности работы солнечных батарей, как вдруг заметил краем глаза, что в его сторону что-то движется.
Непроизвольно вздрогнув, космонавт повернул голову. Вначале он подумал, что не закрепил на стеновой панели один из инструментов, но тут же понял, что его внимание привлёк вовсе не он. К его лицу медленно плыла та самая колба, внутри которой он держал
Белёсые нити — те самые, которые Ерохин недавно изучал под лупой — разрослись внутри банки. Более того, теперь там под крышкой что-то двигалось.
— Вот же зараза… — волосы на голове человека зашевелились, словно кто-то расчесал их в обратную сторону. Сергей внезапно понял, что стекло колбы хоть и было толстым, могло лопнуть в любую секунду и выпустить оттуда смертельную заразу.
Понимая, что другого выхода у него просто нет, Ерохин бросился к пульту.
— Джо, эта паутина внутри банки! Споры вылупились и… я вижу их. Вижу близко. Нужно как-то избавиться от них!
Тем временем банка замаячила у него перед глазами. Сергей протянул руку и медленно прикоснулся к краю стекла, глядя на неё со смесью страха и отвращения, будто находясь под гипнозом. Несколько чёрных точек, видимо почуяв присутствие человека, ринулись на стеклянную преграду. Внешне это были точно такие же 'кляксы', только в миниатюре. Они передвигались быстрыми скачками, как и их материнский организм. Со стороны это выглядело так, будто внутрь банки какой-то шутник посадил два десятка крупных чёрных блох или кузнечиков.
— Выкини её за дверь! Сейчас же! Чёрт возьми, Сергей, я ведь говорил тебе, что опасно держать эту штуку в своей каюте!
Но избавиться от банки было не так просто. Если Ерохин откроет дверь, сотни маленьких существ атакуют его, ворвавшись в отсек даже сквозь самую маленькую щель в люке.
— Надо подождать, пока сработает эффект замораживания — сказал Ерохин. — Смотри на мониторы, эти мелкие твари, кажется, прыгают теперь гораздо медленней, чем раньше. Думаю, наш метод действует!
— Какая температура в отсеках?
— Мои датчики показывают минус десять по Цельсию. Это холодно, но, видимо недостаточно.
В это время банка развернулась под воздействием ударов изнутри и медленно поплыла в другую сторону. Сергей поймал её рукой, держа при этом брезгливо, будто дохлую крысу.
— А если… если они вырвутся из под крышки раньше, чем опустится температура?
— Чёрт! Вот же угораздило тебя! — воскликнул Стэндфорд — Стоп, я придумал! Знаю, что надо сделать доверься мне. Сейчас я кое-что собираюсь предпринять, на всё мне понадобится минут пять, не больше. Когда я скажу, резко открывай дверь и бросай туда эту колбу!
— Что ты задумал, Джо?
— Сергей, просто доверься мне, я знаю, что это сработает.
Сердце Ерохина стучало, как сумасшедшее. Мысли в голове человека были сродни тому рою, который неистовствовал сейчас за перегородками отсека, но если оставить банку у себя, рано или поздно эти твари могут раздуться в размерах и тогда… Сложно сказать, преодолеют ли они хрупкую оболочку стекла, или нет, но иметь эту штуку под боком Сергею совсем не хотелось. Значит, надо послушать Стэндфорда.
В наушниках космонавт вдруг услышал какой-то глухой стук. Затем раздался громкий крик Джозефа: