Старик
Шрифт:
– Вы имеете ввиду ближайшее время?
– еле пошевелил губами Марк Себастьян.
– Именно так. Душа должна вернуться в обитель. Ну, а пока она у молодого юнца, по земным понятиям - даже мальчишки....
Марк Себастьян провёл по глазам, вытирая испарения облачной влаги, и заметил, что они уже стоят у реки. С волнением он осознал тогда, что находится у своего собеседника Петра в полной власти.
– Мне всё понятно... Но душа находится у мальчика, - промолвил Марк Себастьян, уже видя его жизнь, как картинку в книге.
– А отнять жизнь у земного человека, тем более такого
– У него только мать, - промолвил устало Пётр, как будто разговор забрал у него много энергии.
– Душа его, пережив очередное превращение, ещё молода, полна неясных планов и грёз, это не душа уже пожившего человека, уставшего от земного бытия и жаждущая отделения... Так что - сейчас самое время...
– Я посмотрю его душу, - сказал тихо Марк Себастьян, - определю её состояние...
– Как хочешь, - склонил голову Пётр.
– Ты можешь вернуться, но пока что в ангельском состоянии способен пребывать лишь временно. Я думаю, ты не сможешь отказаться от такого шанса.
Он ещё что-то говорил, а перед глазами Марка Себастьяна была голова вихрастого, симпатичного мальчишки.
Так же незаметно всё и закончилось. Вот и разговор подошёл к концу, и вновь они сидели у костра, старик и неугомонный, хлебосольный Пётр Игнатьевич, будто и не было никакого разговора.
Старик отвлёкся от тяжёлых дум - было неумолимо хорошо - блестящая синевой река с плывущими островками листьев, седой, вьющийся змейкой дымок костра, согревшаяся на выглянувшем солнце нежнокорая берёза, и тёмный ельник, колышущий острыми верхушками под свежим ветерком, улетающие в серо-голубом небе птицы.
Пётр Игнатьевич пошёл в лесок за дровами, а старик спустился к реке. Она струилась медленно и величаво, блестя синевой с жёлто-багряными оттенками. В воде играли мальки. Старику вспомнились строки Тютчева:
Душа моя, Элизиум теней,
Что общего меж жизнью и тобою!
Меж вами, призраки минувших, лучших дней,
И сей бесчувственной толпою?..
Глава четвёртая. Лёня Градов
Лёня Градов на уроке математики откровенно скучал. Предмет ему не нравился, да и новая учительница, явно только со студенческий скамьи, не внушала доверия. В длинных уравнениях и задачах она путалась, и иногда нервно просила прощения, бросалась заново решать сложную задачу, и класс над нею тихонько посмеивался. Кроме всего прочего, напряжение нарастало из-за Абрека и его "лихой команды".
Ещё с прошлого года отпетый хулиган Абрек и его хлопцы чинили всяческие издевательства над Лёнькой и Денисом, двумя закадычными друзьями. То требовали "денежный оброк", и поэтому приходилось отдавать часть карманных, "кровью и потом" добытых средств, то просто любили поприкалываться, покуражиться и поизмываться.
Иногда Лёнька и Дениска, сжав кулаки, "держали оборону", но в результате приходили домой избитые, вывалянные в пыли, с синяками, отчего мать только всплёскивала руками. Но правду ей Лёнька не говорил.
Чтобы не быть избиваемым, Лёня начал ходить в секцию бокса. И как-то раз, когда его в очередной раз окружили "лихие
Но после этого случая многое изменилось - Абрек прекратил издевательства над Лёнькой, сосредоточил свое внимание на Денисе. А в сентябре этого года Лёнька и сам "заглотил крючок". Абрек продал ему "Аpple iphone", явно "убитый", годящийся лишь для разговоров, а требовал за него денег втридорога, да ещё и "посадил на счётчик". Мало того, что телефон плохо работал, на что Абрек резонно заметил, что мол надо смотреть товар как следует, так ещё и долг рос!
Лёня был в отчаянии, часть денег стащил из маминого кошелька (а у неё и так мало было), а часть ему великодушно дал друг Денис, и просил не заботиться насчёт возвращения.
Но это было ещё не всё! Позавчера Абрек и его дружки подстерегли Лёньку и здорово его избили. Поднимаясь из пыли под деревом, отряхивая грязь и прилипшую листву, шипя от боли, Лёнька выслушал новую угрозу:
– Даём сутки. Не отдашь долг - хату спалим, мать по миру пустим, а с тобой... Ну, ты догадываешься, что будет с тобой... Интернат для детей - инвалидов знаешь? Так вот, тебе там будет самое место!
До конца урока Лёнька досидел, как на иголках. Руки слегка дрожали, а слёзы закипали на глазах. "Что делать, что делать, я погиб!" - вертелось в голове.
Он набрался храбрости и зашагал домой один. Дениску не хотел звать с собой, чтобы и ему не попало.
Вот там, за школой, под кронами платанов, у них всегда сборище, хохот и сквернословие.
Он повернул за школу - но было удивительно тихо и пусто!
Лёня миновал платаны, пересёк проезжую дорогу, сквер, детский сад за белёным каменным забором, наконец увидел свой дом, родную квартиру. Всё было в целости и сохранности! Уф, беда как будто отступила!
***
И не знал Лёнька, что в этот день школу посетил неизвестный. Он шёл в толпе бегущих и орущих третьеклассников и на него никто не обратил никакого внимания. Мало ли кто приходит в школу! А быть может незнакомец обладал искусством быть незаметным...
Он сходу безошибочно определил старшеклассника Абрекова, которого звали попросту "Абрек". В это время прозвенел звонок, но это не остановило посетителя, он схватил идущего Абрека за руку и что-то шепнул ему. Тот вначале возмутительно дёрнулся, но потом вдруг покорился, и они зашли в уборную, там же, на третьем этаже.
Неизвестный всего лишь взял за шиворот Абрека так, что треснула рубашка, и заглянул ему в глаза. Страх пронзил Абрека до пят - в глазах незнакомого мужчины он увидел глубокую синюю бездну, на дне которой клубился чёрный, заволакивающий страх. Как гибкий и опасный хищник бросается на жертву, так и чёрный дракон страха проник в него!
Абрек вскрикнул, отшатнулся и рухнул бы, если бы мужчина не подхватил его сильною рукою.
Далее Абрек засеменил в класс медленными шажками, и слёзы катились у него из глаз. Незнакомый посетитель исчез и более его никто не видел и не помнил.