Старик
Шрифт:
А после занятий дружки Абрека поразились переменам в облике и поведении своего вожака. Он как будто постарел лет на сорок, топал и говорил медленно и степенно.
Да и сами они несказанно изменились, присмирели и остепенились.
***
На протяжении трёх последующих недель у Лёни была спокойная жизнь. Его никто не тревожил, о долге как будто было забыто.
В эту пятницу на уроке физкультуры мальчишки играли в баскетбол. Потом переодевались в душной раздевалке,
Слегка подуставший и разгорячённый Лёня потащился домой. За школой, в тени старых платанов, было тихо, пахло листвой и перезрелой травой. Лёня лихо перебежал проезжую часть и углубился в сквер возле пятиэтажного дома.
У детского сада стояло несколько скамеек. Здесь было уютно, шелестела золотая листва, мягко пригревало осеннее солнце и ещё чувствовался запах ушедшего лета.
Лёня присел на скамейку, чтобы завязать шнурок на кроссовке, и тут же заметил выросшую на асфальте тень. Лёня обернулся.
Перед ним стоял незнакомый мужчина, высокий и худой, в простецкой бесцветной куртке и синем берете, из-под которого виднелись седые волосы. Лёгкие морщинки иссекали его обветренное лицо.
Вообще-то Лёнька с незнакомыми старшими в контакт не вступал, и согласно нынешнему опасному времени, был осторожен и подозрителен, но этот мужчина чем-то импонировал ему.
– Тебя ведь Лёня зовут? Лёня Градов? Ну, а меня зови просто Марком. Пойдём, нужно поговорить.
Они шли по залитому золотистым светом городу и говорили, ветер нёс им навстречу мелкую листву. Пожилой мужчина, назвавшийся Марком, рассказывал разные интересные истории и вообще казался своим человеком.
На площади звенел фонтан, и сидела пожилая продавщица цветов. Рядом в эмалированном ведре виднелись хризантемы.
Старик угостил Лёню мороженым, купил в подарок раскладной ножичек и спросил:
– А ты когда-нибудь слушал настоящий орган? Нет? А хочешь послушать?
Орган был в старой церкви, располагавшейся недалеко от площади. Лёня почти не бывал в храмах, и он поразил его высотой, гулким пространством, красотой архитектурной отделки и живописи. Орган представлял собой лес стрельчатых труб, поднимающихся в небо. Деревянные ангелы с трубами стояли по сторонам и вздымали инструменты в небо.
Богатство музыкальных тонов и мощный звук инструмента, красота мелодии поразили Лёню.
Когда они вышли на площадь перед храмом, Лёня поблагодарил старика и неожиданно спросил его:
– Скажите а.... кто вы на самом деле? Почему подошли, почему вы помогаете мне?
– Понимаешь, Лёня, мне жаль тебя, хочется поддержать. Ты ведь один у матери?
У Лёни от догадки вспыхнули искорки в глазах.
– Вы, вы ... пришли от моего отца?
– спросил он.
Старик смутился:
– Ну, можно и так сказать...
Он знал, что отца мальчика давно нет в живых и
– Так это от него мама всё хотела добиться алиментов. А он исчез куда-то.
Старик кашлянул и промолвил:
– Твой папа умер уже давно. А я его... двоюродный брат, а тебе, значит, двоюродный дядя. Вот, решил тебя навестить. Тем более, что живу в этом городе.
Лёнька насупился и притих.
– А отчего отец умер?
– спросил он чужим голосом.
– Он погиб. На стройке. Авария была, он бросился её ликвидировать, спасать людей и погиб, - сказал старик чистую правду.
– Твой отец героический человек!
– Жаль..., - тихо сказал мальчик.
– Жаль, что об этом не знали ни я, ни мама. Он не писал, не звонил...
– Ты был ещё маленький тогда. Не хотели травмировать тебя и маму. А сейчас... куда уж деваться... Рано или поздно надо сообщить.
Они ещё погуляли, съездили к старой крепости, только Лёнька молчалив и печален.
У дома попрощались.
– Ну, вы заходите, мама, наверное, будет рада. У меня добрая мама, - сказал Лёнька.
Спустя десять минут старик пил чай в комнате, где жили Градовы. Антонина Эрнестовна мягко и немного растерянно смотрела на гостя, выслушав его грустный рассказ.
А спустя ещё полчаса старик шагал к себе по усыпанному листьями тротуару. Он шагал и чувствовал, что совсем не хочет забирать у Лёньки его душу.
Глава пятая. Эвелина Белевич
Этим вечером выпал снег - казалось, будто снежинки падали с далёких холодных звёзд. Они украсили бело-голубым одеялом кровли домов, тротуары и скамейки. Меж высокими домами с покатыми крышами повисла молчаливая синева и запахло морозом.
Девочка в красной болоньевой куртке сидела на скамейке под фонарём, и снежинки, мелькая в лучах голубым, бронзовым и синим, тихо сыпались ей на плечи. На раскрасневшемся лице, которое щекотали белые пушинки, горели голубые глаза. Светлые локоны выбивались из-под капюшона.
Спустя время девочка стала превращаться в сугроб и застыла под шапкой снега, величественная и красивая, будто снежная королева.
Старик подошёл и тронул её за варежку, с которой посыпались кристаллики снега:
– С тобой всё в порядке?
Девочка глянула недоверчиво, а потом ответила тихим голоском:
– Да, не беспокойтесь.
На мгновение повисла шуршащая тишина. Старик смотрел на девочку, и та добавила:
– Я подругу жду. Всё не идёт и не идёт. Она вообще неповоротливая, медленно одевается...
– Я боюсь, как бы ты не замёрзла, - веско сказал старик.
– Не беспокойтесь! Я с тренировки. Набегалась, мне жарко, - с готовностью объясняла девочка.
– И всё же не сиди так...