Стародум. Книга 3
Шрифт:
— Ты совсем этого не ощущаешь?
— Чего?
Светозара оборачивается, видит иголку в руках у Никодима, и легонько бьёт ладонью по его макушке, чтобы не безобразничал. Только Никодима уже не остановить. Стоит нам двинуться дальше в поисках крупных камней, как он поднимает с земли небольшую сухую веточку. Прутик с обломанным концом, которым можно сильно уколоть, если надавить.
Мне бы стоило его остановить, но я сам оказался очень удивлён.
Сначала Никодим упирает ветку в спину идущей Светозары, пока та беззаботно шагает и насвистывает
Мы с ним смотрим друг на друга, испуганные странным открытием.
Тут же вспомнилась история Никодима, что в деревне Тишай Светозару подстрелили из лука, но она даже не замедлила свой бег: так и продолжила мчаться со стрелой в спине.
Даже не знаю, чем можно объяснить неожиданную нечувствительность девушки к довольно сильной боли. Я слышал, конечно, что женщины могут легче переносить боль: они же всё-таки рожают, а это процесс не из приятных. Но чтобы настолько… в совершенно нормальной ситуации…
— Ты думаешь о том же, о чём и я? — тихо спрашивает Никодим.
— Надеюсь, что нет.
Прямо сейчас я думаю о том, что Светозара — вовсе не человек. Перевёртыш или ещё какая тварь пострашнее. Если это окажется правдой, то это будет самой ужасной шуткой из возможных. Каждый раз, когда я надолго отлучался из села, Светозара встречала меня на окраине с копьём и спрашивала, как зовут моих родителей, поскольку перевёртыш возвращается вместо потерянного человека без его знаний. А теперь может оказаться, что всё это время она сама была перевёртышем.
И ладно если им. В соседнем селе мужчина оказался упырём, который тайно, по ночам, пил кровь своих близких.
Чёрт побери!
В тот день, когда к нам в село пришёл Остромир, чтобы расследовать исчезновение коня Фомы Сивовича и его свиты, Светозара прибежала к моему дому с рассказом о том, что Мелентий увидел мёртвого Федота в видениях о будущем. В тот момент она стояла на пороге и не могла войти, пока я её не пригласил.
Получается, я влюбился либо в упыря, либо в перевёртыша… А ведь есть твари пострашнее и этих… Она может оказаться ещё и кольцевиком, клубком змей, способным принимать человеческое обличье.
Пока мы с Никодим с тревогой смотрим друг на друга, Светозара продолжает:
— Мелентий говорит, что я слишком много вещей в голове держу, поэтому часто не замечаю происходящее. Это всё от недостатка ума.
— Брось, — говорю. — Никакая ты не дура. Уж дураков мы с вами повидали.
— Нет, на самом деле, — продолжает Светозара.
Кажется, она решила убедить нас, что у неё в голове пусто, но мы-то знаем, что это совсем не так. Она — одна из немногих людей, которые вечно что-то делают, куда-то ходят, и у неё всегда всё получается, за что бы она ни взялась. Как-то в детстве старик Цзимислав учил детей в селе играть на гуслях, так Светозара быстрее всех
— Нет-нет, это всё из-за головы…
— Светозара, — говорю. — Ты ничего не замечаешь?
— М? Чего например?
— Обернись и посмотри.
Девушка смотрит назад и видит ветку, которую Никодим вдавливает ей в бок через рубаху пониже лопатки. Такая причинит боль даже если ею слегка надавить, а не втискивать в рёбра что есть мочи.
— Что это ты делаешь? — спрашивает Светозара. — Больно же!
— Больно? — переспрашивает Никодим в недоумении.
— Конечно больно!
— Но ты ведь даже не дёрнулась…
Пока Светозара с Никодимом вдвоём глядят на ветку, я беру маленький камушек и вдавливаю его в тыльную сторону ладони Светозары. Это должно быть не просто больно, а чертовски больно. Но девушка, тем не менее, совсем этого не чувствует.
— Светозара, ты что, совсем не чувствуешь боль? — спрашиваю.
Попеременно девушка смотрит то на меня, то на Никодима. В её глазах мелькает что-то неуловимое, от чего у меня мурашки идут по коже. Появляется один маленький дух тайны в виде светло-серой ленты. Это очень-очень редкий дух, такого можно встретить всего несколько раз за жизнь, в отличие от всяких духов ветра, которых видишь каждый день.
— Подожди, — говорю. — Ты вообще Светозара или нет? Та ли самая девушка, которую мы знаем столько лет?
— Ты оборотень! — шепчет Никодим, отскакивая. — Перевёртыш, который притворился Светозарой!
— Нет, это я.
— Кажется я понял, — говорю, отходя от девушки подальше. — Ты ведь заблудилась в лесу в детстве, всем селом тебя искали. Это всё-таки случилось и с тобой. Если житель надолго уходит, назад может вернуться чудище, которое притворится ушедшим. А мы-то дураки, не задали тебе вопросы о том, что ты знаешь, и чего не знаешь. Не проверили, чудище ты или нет.
Во взгляде Светозары читается мольба. Кажется, мы докопались до чего-то, что она пыталась спрятать всеми силами.
— Ты не человек, — говорю. — Ты — нечисть. Вот, почему ты так упорно мне задавала вопросы, когда я из Перепутья вернулся. Ты решила, что я тоже могу быть нечистью. Что вас теперь может оказаться двое таких в Вещем.
— А ещё она не может войти в дом без приглашения! — замечает Никодим. — И в церковь войти не может!
— Точно!
— Вы… вы ошибаетесь, — отвечает девушка. — Никакое я не чудище.
— Но ты не чувствуешь боль.
— Да, не чувствую, но не потому, что я чудище или оборотень, или умертвие. Я… обменяла свою боль.
Мы с Никодимом снова переглядываемся. Пытаемся обдумать сказанное, но это, прямо скажем, совсем не получается. Что значит «обменять боль»? Бессмыслица какая-то.
— Я — та самая Светозара, которую вы знаете, — продолжает девушка. — Мы много лет знакомы. Но есть одна вещь, которую я всегда от вас скрывала.
— Это какую? — спрашивает Никодим. — Что ты — не человек?