Стародум
Шрифт:
Я же лежу с открытыми глазами под плащом и смотрю на небо. Я всегда считал себя смелым человеком, но задуманное убийство не даёт покоя.
Прежде я лишал жизни людей действуя по обстоятельствам. Бил, когда били меня. Дробил палицей черепа, когда хотели убить меня. Первого человека я убил в четырнадцать, это была маленькая, жалкая шайка разбойников у Перепутья. Пятеро человек напали на меня и Волибора с дубинками и ножами: выскочили из лесу с воплями и безумными глазами. Волибор, как опытный воин, действовал быстро, чётко и даже красиво. Забрал четверых,
В тот раз у меня долго тряслись руки, а дыхание не могло прийти в норму.
Теперь я ощущаю почти то же самое.
Каждый раз сражение насмерть происходило вынужденно, в силу обстоятельств. А теперь я целую неделю путешествую ради того, чтобы убить одного человека. Не совсем по своему желанию, но и не из чистой обороны. Это намеренное и подготовленное действие, требующее много времени для исполнения.
Это совсем другое.
Тут большая разница.
Я ещё не успел обрасти слоем брони, который присущ старым воинам из нашего села. Меня задевает человекоубийство, особенно намеренное, и я не могу решить: хорошо это или плохо.
Стоит ли задушить в себе слабака или оставить его, чтобы не превратиться в чёрствый кусок человека, для которого вырванное сердце врага — такое же рядовое событие, как завтрак, обед и ужин.
— Не спишь? — спрашивает Веда.
— Нет, — мотаю головой.
— Говорят, можно легко заснуть, если дышать правильно. Но я этого не пробовала — я же всё-таки дух, а духи не дышат.
— Спасибо за совет.
Заснул я лишь под утро. По ощущениям, только глаза успел закрыть, как сотник орёт на всю округу о подъёме.
Люди одеваются, приводят себя в порядок, после чего мы выступаем и двигаемся прямо в Новгород. В место, где мы собираемся убить князя. Чувствую, это будет немного труднее, чем с конём Фомой Сивовичем.
До появления крепости Стародум из земли осталось 2 дня.
Глава 21
Сам Мартын Михайлович догнал воеводу на своём коне.
Новый князь Владимиро-Суздальский потребовал отдать ребёнка.
Глупец.
Нечем угрожать человеку, который уже давно распрощался с жизнью.
Стоит нам выйти на открытую местность, каждый из крестьян замирает в трепете.
Светозара что-то беззвучно шепчет, Никодим смотрит со скептическим молчанием, я же просто стою с каменным лицом, чтобы не выдать крайнего изумления. Все мы слышали об этом месте и все представляли себе как выглядит столица княжества, но никто не мог предсказать, каким Новгород окажется на самом деле.
В наших головах строилась картина большой деревни, как если бы рядом с Вещим появилось ещё несколько таких же сёл, объединённых вместе. Но даже такой образ был слишком невообразимым по сравнению с тем, что мы увидели.
— Совсем не скучал, — произносит Никодим, глядя
— Ты не говорил, что он такой большой, — замечает Светозара.
— Говорил, но никто мне не верил.
Мой друг прав, это надо увидеть, чтобы поверить.
Для деревенского жителя город — всё равно, что дом в небесах. Слишком необычно, слишком сказочно. Мало того, что он огромен и вмещает в себя целую уйму народу, так ещё и выглядит так, словно его строили не люди, а какие-то сверхразумные духи с тысячей конечностей.
По всему периметру Новгорода располагается деревянный частокол с земляными валами, над стенами возвышаются деревянные башни с дозорными. Куча домов самых разных форм и размеров. Ровно по центру его разрезает река — Волхов, через который ведёт один единственный, но очень широкий мост — Великий мост.
На обоих сторонах реки виднеются храмы, притягивающие взор издалека. И это не церквушки, как у нас в Вещем, а большие соборы с крышами-луковицами, массивные, серьёзные. Софийский и Никольский. Один их вид заставляет замереть без слов. Как два дуба, стоящих над низким кустарником.
Много-много лодок на реке.
Жизнь здесь бурлит.
На западной стороне виднеется детинец — ещё более укреплённая часть города, в основе стен уже располагаются камни, а не дерево. Место, где находится правление всей Новгородской земли. До эпохи безумия детинец контролировался архиепископом и боярскими вельможами, в то время как князь ютился на торговой стороне — в отдельном поместье. Он считался «приглашённым» правителем, поэтому не имел права размещать дружину в цитадели города. С приходом эпохи безумия всё везде изменилось, теперь удельный князь, назвав себя Великим, вобрал в себя всю власть окружающих земель, а вече больше не принимало никаких важных решений.
Оказалось, что единоличная сила важнее всех прочих обстоятельств. Когда ты можешь в одиночку уничтожить небольшую армию, никто тебе не указ.
Безумец обосновался в детинце, сместив оттуда других бояр.
И вот теперь мы втроём направляемся в город, чтобы уничтожить такого человека. Того, кто двадцать лет назад получил от леса огромную силу и смог перевернуть историю целого княжества. Но одолеть его мы всё-таки сможем. Пусть безумец и подчиняет себе людей, засовывая им руку в живот, но я сильно сомневаюсь, что он сможет продолжить жить без головы.
Всё, что мне надо — подобраться достаточно близко.
— Добро пожаловать домой, — произносит сотник со своей обыкновенной паскудной ухмылкой. — Это самое лучшее место на всей Руси, здесь всегда можно встретить новых людей, новые языки, новые товары и еду. Вы полюбите это место.
— Вот уж сомневаюсь, — тихо шепчет Никодим. — Худшего места для жизни — не сыскать.
— Ты преувеличиваешь, — возражает Светозара. — Только посмотри, какой он большой.
А город и правда большой. Прокормить его — целая задача. Теперь понятно, почему между городом и деревнями ходит столько торговцев, обменивая еду на произведённые ремесленниками товары.