Старовер

Крючкова Ольга Евгеньевна

– Власов, – обратился он к ординарцу начфронта. – Это кто такие? Каппелевцы что ли? Неужто генерал принял наши условия?

Николай Хлюстовский невольно вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял постаревший и изрядно поседевший Михаил Венгеров, его односельчанин и друг детства. Михаил сразу же узнал Хлюста. Лёгкая улыбка тронула его губы.

– Да нет! Это команда уполномоченных, направленных из Москвы по приказу товарища Троцкого. – Ответил ординарец начфронта.

Венгеров смутился, покрутил ус… Николай невольно напрягся:

неужели это конец? Вот так нелепо из-за встречи с Михаилом операция по спасению жены и детей генерала будет провалена? Он невольно потянулся к кобуре. Венгеров заметил его движение и всё понял: Колька Хлюст и его сотоварищи – каппелевцы, проникшие в город под видом уполномоченных из Москвы.

– Стало быть, в Москву семейство увозят? – нарочито уточнил он.

– Вам же сказали: приказ самого товарища Троцкого! – уже испытанным наглым и уверенным тоном заявил Бекетов. – Или вы осмелитесь оспорить его?

Венгеров пожал плечами.

– Не намерен. – И деловито добавил: – Вот только старая барыня дороги точно не перенесёт. Помрёт… Надобно оставить её здесь… Решайте…

Ольга с мольбой взглянула на Бекетова, потом на Вишневского.

– Товарищи, красные начальники… – подыгрывая офицерам, взмолилась она. – Что же делать? Мама серьёзно больна…

– Я позабочусь о ней, – заверил Венгеров.

Николай посмотрел на бывшего друга с благодарностью.

– Спасибо, товарищ… – сдержанно произнёс он.

Ольга понимала, что выбор на ней. Перед ней стояла нелёгкая задача… Она умоляюще взглянула на Наташу. Та кивнула.

Ольга подошла к кровати – мама лежала, закрыв глаза.

– Мама… – тихо позвала она. Женщина едва шевельнулась. Ольга присела подле кровати и припала к её руке.

– Прощай, мамочка… Сохрани тебя Господь…

Неожиданно маленький Кирюша требовательно произнес:

– Я есть хочу!

Вишневский достал из вещмешка пачку германских галет.

– Держи…

– Это всё мне? – удивился мальчик.

– Только давай договоримся, ты их съешь в поезде, – наставительно произнёс Бекетов.

– А вы меня к папе отвезёте? – не унимался Кирюша.

Венгеров и Хлюстовский снова переглянулись. Ольга и Наталья вконец растерялись. «Уполномоченные» смутились. Недаром говорят: устами младенца глаголет истина.

– Всё, некогда разговаривать! – рыкнул Венгеров. – Приказ есть приказ! Когда уходит поезд?

Ординарец почесал за ухом.

– В полдень… Скоро уже…

– Быстро собирайтесь! – Венгеров взял инициативу в свои руки. – Я конвоирую пленных до поезда.

– Начфронта приказал это сделать мне, – заметил Власов.

– Я помогу, – настаивал Венгеров. Власов не возражал.

Через пятнадцать минут Ольга, Наташа и дети в сопровождении «уполномоченных» и красноармейцев покинули здание Кадетского корпуса.

Власов погрузил всех в машину, реквизированную у здешнего купца, и отправился на вокзал.

Сердце Бекетова билось,

словно набат. В этот момент он боялся только одного, если у Мрачковского возникнут какие-то подозрения, и он свяжется с Москвой по телеграфу. Но его опасения были напрасными.

Когда семейство Каппель уже погрузилось в отведённый им вагон, Николай задержался на платформе. Он подал руку Михаилу и сказал:

– Спасибо, товарищ. Ты нам очень помог.

Венгеров ответил рукопожатием.

– Иначе я не мог. С приказами товарища Троцкого не шутят…

Друзья детства расстались, не зная, когда свидятся вновь и при каких обстоятельствах сведёт их судьба.

Николай поднялся в вагон. Семейство и «уполномоченные» разместились с удобствами. По распоряжению Мрачковского им отвели купе в санитарном вагоне и даже поставили на довольствие. И только тогда, когда двери купе закрылись, Ольга и Наташа дали волю слезам. Кирюша тотчас распечатал галеты и начал их жевать с аппетитом.

– Мамочка, не плачь… – сказал малыш с полным ртом. – Скушай печенку…

Ольга в порыве чувств обняла сына и начала покрывать его лицо поцелуями. Татьяна, смышлёная девочка, ей уже исполнилось десять лет, шепнула Вишневскому на ухо:

– А я вас помню, вы приезжали к нам в поместье… Примерно год назад. Значит, вас послал папа?..

Вишневский не выдержал и обнял девочку.

Николай стоял в коридоре и слышал женские рыдания через тонкие перегородки. Он размышлял о том, что Каппель обязан Михаилу Венгерову жизнью своих близких. Сможет ли генерал вернуть долг?

Однако с отъездом испытания Ольги Капель-Строльман, увы, не закончились. Не успел санитарный эшелон отъехать от города, как начался артобстрел каппелевской артиллерией. Железнодорожные пути были разрушены, и санитарный эшелон остановился. Раненые и медсёстры пребывали в панике. Кто-то из раненых красноармейцев кричал, что беляки перестреляют всех. А один доброхот утверждал, что беляки заживо всех раненых закопают, а медсестёр изнасилуют.

Бекетов, Вишневский и его денщик не выдержали, покинули купе, чтобы навести порядок и разъяснить израненным бойцам: генерал Капель, отнюдь, не зверь, и не намерен расправляться с ранеными.

Красноречие и уверенность офицеров возобладали над паникой. В нескольких вагонах был наведён порядок. Бекетов убедил начальника санитарного эшелона, пожилого пермского врача, не предпринимать никаких действий.

Начпоезда с недоверием и в то же время с интересом посмотрел на него.

– Вы так убеждены, словно Капель вам отец родной! – высказался он.

– Почти. Мы в молодости служили в одном полку. Я был свидетелем на его венчании. И теперь я служу под его началом в чине штабс-ротмистра. И могу вас заверить: генерал с детьми, женщинами и ранеными не воюет. Всем раненым будет оказана необходимая помощь. Вы сможете выполнять свои профессиональные обязанности и далее…