Старый холостяк
Шрифт:
Вейнлав. Стой, стой! Я дал тебе не то письмо.
Беллмур. Минутку! Сначала я взгляну на подпись. Сильвия! Как ты можешь быть с нею таким неблагодарным? Она — прехорошенькая и всей душой любит тебя. Я сам слышал, с каким восторгом она отзывается о тебе.
Вейнлав. Равно как о любом другом, кем увлечена.
Беллмур. Нет, Фрэнк, ты, право, грешишь на нее: она верна тебе.
Вейнлав. Черт побери, от тебя это особенно приятно слышать: ты же обладал ею!
Беллмур. Но не ее любовью. Клянусь небом, я не лгу. Она сказала это мне прямо в глаза.
Вейнлав. Верна, как горлица — мысленно, не так ли, Нед? Проповедуй свое учение мужьям и станешь кумиром замужних женщин.
Беллмур. Знаешь, мне кажется, женщинам не повредило бы, если б они в отсутствие мужа могли изливать свою нетерпеливую пылкость, выбирая любовника, как можно более на него похожего, и восполняя за счет воображения то, что не похоже.
Вейнлав. Но разве не обидно любовнику сознавать себя обманом для глаз?
Беллмур. Бесспорно, обидно, но любовнику, а не мужу, для которого готовность жены удовольствоваться его изображением — лучшее доказательство ее любви к нему.
Вейнлав. Страна, где такая любовь могла бы сойти за истинную преданность, должна очень глубоко погрязнуть в суеверии. Боюсь, что твое учение будет принято нашими протестантскими мужьями за чистейшее идолопоклонство. Но если ты способен обратить в свою веру олдермена [16] Фондлуайфа, второе письмо тебе не понадобится.
16
Олдермен — выборное должностное лицо городского самоуправления (магистрата), один из помощников мэра. Олдермены, как правило, избирались из среды наиболее состоятельных горожан.
Беллмур. Что? Старого банкира, у которого такая миленькая жена?
Вейнлав. Именно его.
Беллмур. Погоди-ка! По-моему, ее зовут Летиция. О это лакомый кусочек! Дорогой Фрэнк, ты самый верный друг на свете!
Вейнлав. Еще бы! Я всегда вспугиваю для тебя зайцев, а ты их подстреливаешь. Мы, без сомнения, дополняем друг друга. Я бросаю женщину там, где ее подбираешь ты. Но прочти вот это. Мне назначают свидание сегодня вечером, когда Фондлуайф уедет из Лондона для встречи с неким судовладельцем на предмет взыскания суммы, которую рискует потерять. Читай, читай.
Беллмур(читает). M-м… «не будет в городе сегодня вечером, и он обещает прислать мне для компании мистера Спинтекста; но я постараюсь, чтобы Спинтекста не оказалось дома.» Превосходно! Спинтекст?.. А, кривой проповедник-пуританин!
Вейнлав. Он самый.
Беллмур(читает). M-м… «Беседа с вами будет куда приятней, если вы сумеете принять его обличье, чтобы ввести в заблуждение слуг.» Очень хорошо! Значит, я должен прибегнуть к переодеванию? Готов от всего сердца… Это придаст любви остроту, усиливая ее сходство с воровством, а для нас, любострастных смертных, грех тем слаще, чем тяжелей. Фрэнк, я потрясен твоим великодушием.
Вейнлав. Видишь ли, я не терплю, когда мужчине что-нибудь навязывают будь то любовь или выпивка, а тут я ничего не домогался.
Беллмур. Не отказался бы от такого успеха!
Вейнлав. Не сомневайся в нем. Уж если женщине приспичило наставить мужу рога, сам дьявол не уймет ее, прежде чем она в этом не преуспеет.
Беллмур. Скажи, что за человек этот Фондлуайф?
Вейнлав. Помесь домашней собачки с дворовым псом: временами педант и брюзга, временами — я сам тому свидетель — по-своему мил. Склонен ревновать, но еще больше — нежничать. Словом, часто беспричинно ревнив, но еще чаще безосновательно доверчив.
Беллмур. Очень ровный и подходящий для моей цели характер. Я должен заполучить твоего Сеттера — парень поможет мне в моем маскараде.
Вейнлав. Можешь взять его хоть навсегда: он стал у тебя таким, что уже не пригодится никому другому.
Беллмур. А ты, бедняга, в ответ на письмо Сильвии отправишься к ней с визитом. Ее устроит любой час дня и ночи. Но разве тебе неизвестно, что там у тебя появился соперник?
Вейнлав. Известно. Старый грубиян и притворный женоненавистник Хартуэлл считает ее невинной. Вот поэтому я и стараюсь избегать ее: пусть она потоскует и разочаруется во мне, тогда сможет думать о нем. Я знаю, он ежедневно навещает ее.
Беллмур. Тем не менее по-прежнему ворчит и полагает, будто мы не знаем, что он влюблен. В самое ближайшее время его так от этого разнесет, что он волей-неволей разродится признанием. Буду рад услышать его из уст самого Хартуэлла: приятно все-таки посмотреть, как он тужится в схватках, открывая тайну, которая увидела свет задолго до срока.
Вейнлав. Ну, всего доброго! Кстати, давай пообедаем вместе. Встретимся, где всегда.
Беллмур. С радостью. Оттуда удобно проследовать с послеобеденным визитом к нашим возлюбленным. По-моему, я чертовски влюблен: недаром же я так обеспокоен тем, что не видался вчера с Белиндой.
Вейнлав. А я хоть и видел вчера свою Араминту, но тоже сгораю от нетерпения. (Уходит.)
Беллмур. До чего ж я ненасытен в любви! Кто другой, не довольствуясь тем, что он раб высокой страсти и одновременно услаждается с полудюжиной самолично приобретенных любовниц, принял бы на себя еще и заботы Вейнлава только потому, что их груз слишком тяжел для его плеч? Таким образом, я не только вынужден спать с чужими женами, заменяя мужей, но и взвалить на себя более трудную задачу — ублаготворить чужих любовниц. Пора, пора остановиться, иначе не выдержу: плоть моя и кровь тоже не вечны.
Входит Шарпер.
Шарпер. Сожалею, что застаю тебя за таким занятием, Нед. Когда человек начинает рассуждать сам с собой, считай, что он погиб.
Беллмур. Шарпер? Рад видеть тебя.
Шарпер. Ты что такой задумчивый? Разве Белинда стала жестока с тобой?
Беллмур. Нет, это не из-за нее. Сегодня мне предстоит важное дело, которое следует обдумать.
Шарпер. Скажите на милость! Какое еще важное дело может у тебя быть?