Стать его даас

Накира

Жизнь складывается из множества моментов, что как кирпичики являются составляющими элементами целого дома. Одни ведут к разрушению постройки, другие — к укреплению. И только некоторые могут в секунду полностью все уничтожить. Они как бомба, взрывная волна которой сметает все на своем пути, не оставляя даже пепла от нормальной жизни.

Одним из таких стала падающая звезда. Вторым — момент на виселице. А третьим…

Не хочу вообще вспоминать.

— Ари, —

тихо прошептала я и посмотрела в темное ночное небо. — Где ты?

Одинокая слеза скатилась по щеке. Мне не хватало его. Знаю, что он обязательно сказал бы в такой момент: «Не надо». Затем его шершавая рука дотронулась бы до моей щеки и вытерла мокрую дорожку.

За первой покатилась вторая слеза, затем третья. Пришлось самой убрать их, как раньше, когда вообще не знала Ари. Но появлялись новые, не хотели высыхать. Грусть поселилась в душе, она которую ночь подряд заставляла смотреть в это небо и выискивать глазами красную звезду.

Дайте мне вновь загадать желание, чтобы вернуть все обратно. Вот только где оно, проклятое творение?

— Тиу, — раздалось совсем рядом.

— Спи, мой хороший. Спи, — я погладила голубоглазика и улеглась возле него.

Завтра важный день. Надо отдохнуть, набраться сил. Но слезы нахлынули новым потоком. Так не хватало объятий Ари, совместных ночей под открытым небом, его вскриков от кошмаров, а затем поцелуя в висок и притягивания меня к себе.

Звезда, где ты? Упади же, пожалуйста.

Но та не хотела срываться со своего места, не летела через весь небосвод, забирала у меня последнюю надежду все исправить.

— Кррр, — уткнулся в мое плечо длиннохвостик.

— Астопи, — усмехнулась я и положила руку на его маленькое тельце.

Мне нравится такое название голубоглазика. Но не это заставило улыбнуться, а воспоминание, как я узнала его.

Помню, мы второй день находились в пути. Именно это время оказалось самым необычным. Ведь на мне была только длинная туника Ари, а на нем — штаны. И мы, полуголые, постоянно держались за руки, шли рядом, обсуждали самые разнообразные темы и искали путь наверх. Я тогда мельком рассматривала его худое, но в то же время крепкое тело. Мне приходилось постоянно сдерживаться, чтобы не дотронуться, не провести случайно пальцем по его ребрам.

Долго у нас не удавалось найти нормального подъема наверх у той береговой линии. Казалось, у бесконечных отвесных скал просто нет ни одного просвета. Но в то же время, отдаляться от того места, где нас чуть не повесили, было приятно. Правда, потом пришлось возвращаться обратно, только сверху, по камням, траве, минуя густо растущие деревья, несколько холмов и одну огромную равнину. А уже ночью, под такой же россыпью звезд, мы аккуратно начали пробираться к заветному дереву, хранящему под собой наши сумки.

Я снова усмехнулась. На этот раз хохотнула вслух, тревожа маленького голубоглазика.

— Спи, — тихо прошептала я и провела большим пальцем по его оперенью.

И мне надо. Но как только я закрыла глаза, вновь вспомнила тот момент встречи.

Ари

в который раз наставлял быть осторожнее, не падать, не спотыкаться и вообще не вскрикивать. Ведь неподалеку находилась стража, которую почему-то называл фулисами. И нам крайне необходимо было стать ниже травы и тише воды. Но с ним, при постоянном контакте наших обвязанных розовой лентой рук, мне словно не надо было за собой следить. Не знаю когда именно это поняла. Наверное, намного позже. И в ту ночь меня еще беспокоила непонятно откуда взявшаяся неуклюжесть.

Нет, я и раньше не была примером ловкости, грации и ума. Но точно не падала на ровной местности, утягивая за собой и Ари.

— Не умеешь смотреть под ноги, да? — в ту ночь проговорил он, нависая надо мной, когда я в очередной раз споткнулась и упала.

Он, помню, смотрел мне в глаза, о чем-то думал и молчал. И именно в этот момент я услышала знакомый вскрик голубоглазика.

Птенчик подлетел, начал нападать на Ари со спины, словно пытался защитить меня. Мой монстр же вскрикнул свое любимое «Мар!» и начал отмахиваться, отстранился, поднялся, утягивая меня за собой, и принялся уворачиваться. Но я мешала. Снова.

— Голубоглазик, все нормально. Иди сюда, — вытянула тогда я одну руку, и мне в объятья прыгнул мой длиннохвостик.

— Откуда здесь астопи? — пробурчал Ари и потянул меня за собой, уволакивая ближе к кустарнику, чтобы скрыться за ним от глаз стражников.

— Он ждал. Ты ведь ждал? — посмотрела я на голубоглазика. — Проголодался?

— Тиу, — жалобно ответил малыш.

Со стороны я услышала тогда недовольное «хм» и затем заметила, как Ари качает головой. Редко вообще замечала, чтобы он даже так делал. Возможно, такое проявление эмоций означало сильное… Вот только что?

Мы быстро нашли сумки, переоделись и вскоре отправились в путь. А оранжевое прелестное платье осталось там. Как бы мне не было грустно с ним прощаться — но лучше бы вообще не покупали. Да, раньше я никогда не носила подобную красотищу. Мне нравилось, как оно шуршит, двигается вместе со мной, приподнимает свои края во время кружения. Но долго идти в нем — тяжкий труд, да и нести такое — занятие не из легких.

Хорошо хоть Ари не посмеялся надо мной, когда стояла над обычной вещицей и прощалась. Казалось, он все понимал. Но не может же человек знать, что я сейчас думаю и чувствую. Я ведь его совершенно не понимаю. Даже сейчас, спустя все то, через что прошли.

— Нам нельзя здесь оставаться, — прошептал тогда Ари и потянул за собой.

Не помню, как долго мы шли, где именно легли спать, но отчетливо в памяти вырисовалось то утро. Вскрик Ари, его «Мар, Астопи!» и как я проехалась по земле, потянутая за руку. Подобное повторялось много раз. Голубоглазику просто не нравилось, что какой-то человек меня обнимает, прижимает к себе. Наверное, он ревновал или просто защищал. Или астопи думал, что меня пытаются задушить. Сперва забавно было наблюдать, как длиннохвостик пытается прогнать Ари прочь. Но со временем это начало надоедать.