Стать его даас
Шрифт:
Первые два дня полуголого путешествия словно отошли в прошлое, стали пройденным этапом. Ведь мы теперь были полностью одеты, на глаза не попадались его находящиеся в движении мышцы. Ари словно закрылся, отдалился, отгородился. И это проявлялось не в его отношении. Нет, он и дальше помогал подниматься на ноги, когда в очередной раз я падала, притягивал к себе ночью, изредка целовал в висок, да и на мои вопросы отвечал. Но что-то мешало.
— Что не так? — спросила я у него на третий день после воссоединения с голубоглазиком.
Я долго терпела, надеялась, что
— Накира, — остановился Ари после моего вопроса.
Не знаю почему, но он почти никогда не называл неполным именем.
— Кррр, — в тот же момент раздалось на моем плече.
Голубоглазик, как и в остальное время в те дни, не хотел идти рядом или летать в небе. Он постоянно был возле. Астопи то нежился на плече, то на моей руке, и только изредка шел, обхватив длинным хвостом ногу или запястье.
— Достал, — поджал губы Ари и отвернулся.
Астопи резко упал назад, громко вскрикивая и ударяясь о землю. Не знаю, что именно произошло, но птенчик сразу же взмыл в небо и начал пулей нестись на Ари, под самый конец выставляя вперед четыре свои лапы с острыми когтями.
Из-за страха за обоих у меня защемило сердце. Казалось, сейчас я увижу монстра в действии. Уже промелькнул перед глазами его кинжал, а затем окровавленное сердце и… мертвое тело моего малыша.
Но я ведь обещала, что не позволю Ари так поступить. Да, приняла его, простила, если так можно выразиться. Я дала клятву себе, что уберегу животных от него, а самого Ари остановлю любыми возможными способами. Пока я рядом, он не убьет ни одного зверя. Потому что мой монстр — хороший.
Только поэтому в тот миг я потянула за связанные летной руки и подставилась сама. Боль резко сковала весь левый бок. Плечо, рука и часть спины сразу же начали неприятно пульсировать.
Но это был не конец.
Голубглазик словно с цепи сорвался. Он снова взмыл вверх и не обращал на меня внимание. Я посмотрела на Ари, но не нашла у того в руке даже признака оружия. Оказалось, он не пытался навредить длиннохвостику.
— Успокойся, — не повышая голоса обратилась я к астопи.
Тот сразу же послушался, приземляясь на лапы и затем ложась на мягкую траву.
— Что ты сделал? — на этот раз повернулась я к Ари.
Несколько ран до сих пор жгло. Я ощущала, как с них начало стекать что-то теплое. Но мне было плевать.
— Давай залечим, — поднял Ари мою свободную руку и внимательно ее осмотрел.
Я же только следила за ним, ожидала ответа и намеревалась его получить.
Ледяные глаза человека, спасшего мне жизнь, которому обязана больше всех на свете, снова встретились с моими. Они редко становились теплыми, в них не отражались искорки, какого-то интереса, задора — вообще ничего. Если говорят, что глаза — это зеркало
В стороне послышался шум. Мы так и не поговорили, как пришлось быстро скрываться в лесной чаще, подальше от людей, что изредка ходили по этим дорогам. Подобное было не впервой. Нам уже много раз приходилось вот так скрываться, натыкаясь на новые неприятности.
Я снова попалась в ловушку. На этот раз — небольшая ямка, куда провалилась моя нага. Я хотела было просто ее оттуда достать, но услышала встревоженное:
— Стой!
Пораненные рука со спиной до сих пор давали о себе знать. Мне постепенно становилось плохо и так хотелось избавиться от этих, как оказалось, сильно кровоточащих ран. Перед глазами пару раз появились какие-то пятна, но я держалась и уговаривала себя чуть-чуть подождать.
— Это ловушка, — сказал Ари, приседая возле меня. — Если достанешь сейчас, то кинжалы, расположенные под углом, проткнут твою ногу. Поэтому не двигайся.
— Да сколько их здесь? — возмутилась я, приподнимая руку вверх, а потом хлопая ей по застрявшей ноге.
Каждый раз, как только мы сбегали в лес, прячась от людских глаз, натыкались на что-то подобное. То ужасные прозрачные нити, то натянутые веревочки, то ямы, то сети, то вообще острые колья. И много всего другого. Мой спутник словно и не обращал на них внимание, просто проходил мимо и не задевал. Но вот я никак не могла понять зачем, как и почему. В голове давно отложилось понимание, что если на дереве есть красная метка, то рядом обязательно есть опасность. Но как ее различать? Раньше я даже представления не имела, что бывает так много всяких возможных способов остановить, убить, сковать неосторожного человека.
Единственное, Ари успевал помочь. Он иногда оттаскивал, бывало выпутывал, а сейчас — разрывал землю возле ноги, доставая оттуда несколько острых лезвий без рукоятки. И только потом он освободил уже меня.
— Превращайся, — сказал он и начал развязывать ленту, скрепляющую наши руки.
Мне помогли раздеться, потянув вверх за рубашку, которую сама когда-то покупала. Штаны же сняла сама. И ни на секунду руки Ари не переставали прикасаться ко мне. Потому что иначе будет больно. Ведь проклятье не прошло, оно перешло в какую-то дурацкую новую стадию, заставляя нас постоянно быть рядом. Ладно спать вместе, но иногда хотелось бы и уединиться.
Я превратилась в гатагрию, зализала языком свои раны и хотела было возвращать себе обратно облик девушки. Но помедлила. Ни разу я не нюхала его. И, на мое удивление, запах оказался не тем самым вкусным и желанным, что когда-то уловил нос кошечки на той поляне, где меня оставили парни на произвол судьбы. Я словно нюхала саму себя, только еще добавилась небольшая горчинка. И это почему-то расстроило.
А после гатагрия снова стала человеком. Я стояла перед Ари в черном топике и коротких шортах, что чудесным образом растягивались и не мешали мне во время превращения в кису. И меня посетила одна мысль, что не покидала затем многие дни, до определенного момента.