Стать победителем
Шрифт:
Пришлось спешно выстраивать наемникам две линии обороны из лучников, благо что народа под рукой у командира хватало. Да и вдоль дороги успели разжечь с десяток сильных костров из брошенных там заранее повозок. Кавалерию аспидов отсекли грамотно, как и красиво отошли наверх, прикрывая друг друга. Только по одним плавным, уверенным движениям воинов чувствовалось: война – это их жизнь. Если так разобраться, то и здесь, в очень удобном, можно сказать, изумительном для обороны месте, десяток лучников легко справится с целой армией.
Да
– Эти твари внаглую придвинули войска к стенам, чтобы мы не сделали неожиданную вылазку, а следом подтянулись повозки с черными камнями разной формы. Камни расставили полукругом, а их трехщитные собрались в центре. Я просто чудом успел снять со стен половину защитников и отвести в глубь крепости. А потом главные стены и провалились.
– То есть ты боишься, что они и эти скалы провалят? – стал уточнять я.
– Опасаюсь.
– И как далеко от стены стояли их войска?
– Сто метров. На таком расстоянии наши стрелы их доспехи, а тем более выставленные вперед щиты не пробивают.
– Это я знаю. А самый ближайший к стене камень насколько отстоял?
– Метров сто двадцать. И быстро как установили, сволочи! Похоже, у нас под Грохвой собралась более мощная и сработанная команда трехщитных. У Леди они, по словам Олкафа Дроона, пару часов возились с установкой камней. Хотя там неровности имелись солидные и узость перевала не позволяла маневрировать с тяжеленными камешками.
– А что эти камни хоть собой представляют?
– Понятия не имеем. И наш единственный боевой трехщитный тоже разобраться не мог, как и что заставило стены оплавиться и утонуть в скалистой почве.
Я немного подумал, и мне в голову пришла другая идея:
– А камни ли это вообще? Может, они просто таким образом замаскировали магические устройства или древние артефакты?
– Все может быть. Никто из наших эти камни не щупал, но по виду, издалека, довольно тяжеленные.
– Вот бы попробовать захватить один такой камень, – мечтательно протянул я. – Удалось бы тогда трехщитным понять, что это такое, и организовать должную защиту против такого страшного оружия?
– Ха! Сам мечтаю об этом! – Полковник посматривал на десяток остающихся с нами лучников, которые деловито оборудовали для себя позиции с помощью оставленных наверху повозок. – Ладно, все наши прошли, остаетесь тут сами. А мне пора на ту сторону. Негоже воинам идти на прорыв без своего командира.
– Удачи! И победы! – пожелал я ему в спину и развернулся к Леониду, который приволок из нашего грота с лошадьми зачехленные арбалеты и подсумки с болтами. Наши пики, остающиеся в чехлах, и так мы таскали с собой постоянно. – Как настроение? Боевое?
– Усегда! – заулыбался друг и многозначительным
– Еще лучше! Я тут одну каверзу зроакам придумал.
– Это ты молодец придумывать. А вот настроение я тебе еще выше подниму.
– Чем же это? – невольно насторожился я.
– Так ведь ты, наверное, ничего о своей благодетельнице и не знаешь?
Честные, невинные глаза моего друга уже лучились готовым сорваться смехом, и я прекрасно понял, кого он имеет в виду. Но время терпело, бежать пока никуда не следовало, так почему бы не потрепаться на эту тему.
– А что я могу такое о ней узнать, что от счастья начну подпрыгивать до неба?
– Шикарные у тебя прыжки! Не поделишься умением? Ах да, о твоем участковом враче мы вроде говорили.
– Дать бы тебе в ухо, – беззлобно поторопил я товарища, и тот выдал:
– Шаайла никуда не ушла, а так и продолжает поиск наверху в одиночку. Сказала, что будет уходить самой последней.
– Эпическая гайка! – не удержался я от загадочного для местных ругательства и нелицеприятной классификации. – Ведьмочка страшненькая оборзевше-зазнавшаяся возомнившая. И зачем она свалилась на нашу голову?!
На мое патетическое восклицание мэтр клоунады не преминул пошутить:
– О! У вас голова на двоих? Или вас там трое?
Понятно, насмехался, что напасти не на нашу голову, а именно на мою. Ответственную, так сказать, за тех, кого я подпустил к собственному телу. И это мне еще до сих пор было некогда рассказать другу, что отныне мне как минимум раз в год придется принимать в гостях эту вашшуну и терпеть наедине от нее предложения об интимной близости. А уж если она забеременела и выносит нашего ребенка, секс с ней станет обязательным два раза в год до конца жизни.
Скорее всего, от морального расстройства я двумя словами пожурил друга за издевательства и затем скороговоркой перечислил только что промелькнувшие в мыслях горести. И Леня проникся ко мне участием настолько, что чуть не оторвал нервно теребимую мочку уха.
– Неужели?! Даже с каторги тебя обязаны раз в год к ней отвезти?!
– Именно! Теперь-то ты мне сочувствуешь?
Оказалось, что нет! Никакого участия, только желание поржать надо мной:
– Да я тебе завидую! Такие привилегии ни одному заключенному не приснятся!
И расхохотался так заразительно, что все оборачивающиеся к нам лучники не смогли сдержать улыбок. Сквозь смех прорывались пояснения: дескать, умора какая. Попасть на каторгу на край света и полгода проводить в путешествии туда и обратно. Пусть и в тюремной карете, и виды через решеточку, но зато постоянно новые пейзажи, новые лица, разнообразная кухня. Ведь самца-производителя просто обязаны будут кормить по высшему уровню. Редиска!
И хорошо, что этого не слышала вашшуна!
Еще лучше, что издеваться дальше надо мной другу не позволили обстоятельства.