Стать сильнейшим
Шрифт:
Акияма, к которому обратился Кицунэ, выглядел не лучше: всю левую половину лица заливала кровь из трех глубоких параллельных ран от центра лба до левого уха.
– Это верно,– заметил Фудо.– Как там глаз, Котецу-сан?
– Вытек,– вздохнула лейтенант четвертого отряда.– Но вы не беспокойтесь, в течение месяца он восстановится, но вам потребуется ежедневно приходить ко мне на прием.
– Ясно,– кивнул парень. Исане остановила кровотечение и обезболила кожу с помощью кидо, после чего принялась накладывать швы. «Все-таки Унохана-сан не права,– думала лейтенант Котецу.– Медицина мира живых также весьма эффективна, пусть и не всегда позволяет спасти жизнь. Реацу может потребоваться другим, более тяжелым больным».
На
Утреннее собрание капитанов началось совсем не так, как обычно. Вместо доклада насчет вчерашнего происшествия, капитан десятого отряда задал один вопрос, выбивший из колеи большинство капитанов:
– Ну и где вы все были?
И тишина. Кеншин фыркнул.
– Почему ты нас осуждаешь?– вскинулась капитан Хикифуне.– Мы не получили…
– Да, я заметил, что связь была блокирована!– взорвался капитан десятого отряда и впервые на памяти капитанов сорвался на крик.– А радары у вас тоже были блокированы? А мозги пылились на полочке, да? Только не говорите мне, что вы не заметили тех тысяч Пустых, стекавшихся к шестому району со всего Руконгая! Неужели все ученые– полные идиоты, которые нихера не соображают во всем, что не касается сферы их интересов? А вы чего молчите? Только не надо мне заливать, будто бы капитаны не почувствовали такого передвижения Пустых, да их было слышно за сотню километров! Слышно! А реацу чувствовалась гораздо дальше. Ну конечно, нахрена нам включать мозги, если есть двенадцатый отряд, да? Пятьдесят моих ребят сложили там головы, еще сотня будет месяц восстанавливаться в четвертом отряде, и все почему? Потому что кое-кто думает только о кулинарии, а все остальные дружненько положили х..й на свои обязанности. Мне вообще крупно повезло, что Зараки пошел со мной, что он почуял засаду и вызвал подкрепление. Если бы не его ребята, оттуда живыми вернулись бы в лучшем случае человек двадцать. В худшем– я и Кенпачи.
Никто не пытался его остановить. Йоруичи и Ячиру знают, что это бесполезно. Кенпачи сам чувствует себя ничуть не лучше, понимая, что он сейчас не на месте своего друга лишь по чистой удаче, что его отряд слегка припозднился и ударил тогда, когда окружение уже сомкнулось.
– Ну так шел бы туда в одиночку,– обронил Хирако Синдзи, ковыряясь в ухе.– Не надо было брать свое мясо, тогда бы и не ныл о потерях…
Капитаны вскинули головы, глядя то на Хирако, то на опустившего глаза капитана десятого отряд. Казалось, что температура в помещении упала градусов на десять. «Сейчас кто-то огребет»,– пронеслось в мыслях десяти капитанов.
– Че ты там вякнул, макака патлатая?– рыкнул Зараки.– Жить надоело?
По первому залу собраний пронеслась волна чудовищной реацу, пробравшая всех собравшихся до костей. На плечо Кенпачи Зараки опустилась тяжелая рука.
– Ну-ка, подвинься,– Кеншин решительно оттер капитана одиннадцатого отряда в сторону.– Ты в чем-то прав, капитан пятого отряда Хирако Синдзи…
Унохана медленно потянулась к своему занпакто, понимая, что Кеншин сейчас в состоянии бешенства, и что превращения одного капитана пятого отряда в двух, но поменьше, его удерживает только желание что-то сказать. Также она понимала, что если сразу схватится за катану, то только раздразнит своего избранника, и тогда капитана пятого отряда ничто не спасет, кроме чуда.
– Но как ты посмел назвать моих ребят мясом?
Хирако перевел взгляд на оппонента и почувствовал, как его пробирает дрожь. Он еще никогда не видел, чтобы чьи-то глаза натурально горели! Казалось, что глаза Кеншина Карасу представляют собой сгустки синего огня с сузившимися зрачками, свидетельствующими о крайней степени бешенства.
– Кеншин, прекрати!– попыталась остановить его Йоруичи, но успела удержать лишь левую руку с возникшим в ней занпакто. Унохана метнулась наперерез, понимая, что еще мгновение– и капитана пятого отряда приласкают одной из секретных техник иай-дзюцу, той самой, которой она
Хирако попытался уклониться, но было поздно. Мощная ударная волна пронзила его внутренности и отбросила на пару шагов назад, а Кеншин забился в могучем захвате капитана одиннадцатого отряда. Капитан десятого отряда мог вырваться сотней разных способов, но все они весьма травматичны для Кенпачи, а потому Карасу воздержался от рывков, пытаясь одолеть силу друга своей собственной силой.
– Прекратите!– Ямамото возник перед ним и ударил посохом в несколько точек на корпусе, заставляя Кеншина бессильно обвиснуть. Унохана бросилась к капитану пятого отряда. При ее приближении Хирако вырвало потоком крови. «Удар вроде не особенно силен, но его внутренности разорваны в клочья! Что это за техника такая?»– удивилась женщина, быстро запирая Хирако в целительный барьер.
– Да я тебя самого на мясо пущу…– прохрипел Кеншин, не в силах даже громко говорить.
– Кончай кипятиться,– Зараки приподнял обмякшую тушку Кеншина и как следует встряхнул.– Если ты сейчас прикончишь его, у тебя будут проблемы. Кто присмотрит за твоим отрядом и твоей сестрой?
Вечер того же дня, бараки десятого отряда
Третий полигон, песчаная арена для дуэлей. Сейчас она готовится послужить другой цели. Уцелевшие синигами из десятого отряда с помощью двух взводов одиннадцатого собирают пятьдесят погребальных костров, готовясь проводить в последний путь павших братьев и сестер по оружию. Капитан наблюдал за всем этим действием со смешанными чувствами, лейтенант стояла рядом с ним и держала брата за руку.
– Братик, все будет хорошо,– тихо сказала Юки, мягко стискивая ладонь брата.
– Ты права,– Кеншин чуть стиснул ладошку сестры в ответ. Вскоре костры были готовы, и на них водрузили тела, завернутые в белую материю. Рядом с каждым телом лег занпакто, после чего все синигами повернулись к капитану.
– Пора,– тихо произнес Кеншин и ушел в сюмпо, появляясь рядом с горящим на арене костром. Юки смотрела, как капитан берет пылающую ветку и как один за другим поджигает все пятьдесят костров. Костры вспыхнули единым факелом пламени, устремившимся в небеса, синигами из десятого отряда поклонились огню вслед за своим капитаном, провожая в последний путь…
Костры давно погасли, прах павших давно собран в урны и передан семьям, а прах тех, кто был одинок, отправился на захоронение на кладбище синигами. Капитан все еще стоял и смотрел на пепелище, думая о чем-то своем.
Юки тихонько вздохнула и нерешительно подошла к брату, беря его за руку.
– Братик, пойдем домой,– прошептала сестренка.– Я закончила с отчетами и похоронными письмами, пойдем. Тебе нужно поспать.
Кеншин кивнул и отправился домой вместе с сестрой. Унохана уже приготовила ужин, Йоруичи закончила укладывать детей спать (детская спальня снова выглядела как поле боя на подушках), а Шао-чан осталась дежурить в отряде.
Ужин проходил молча, женщины чувствовали мрачное состояние своего мужчины и не желали попадаться под горячую руку: при всей своей мягкости капитан десятого отряда показал, кто в доме хозяин и что будет с той, которая вздумает сесть ему на шею и свесить ножки. У Юки от воспоминаний начинает болеть попа, а оказаться на ее месте не хотелось никому.
– Спасибо,– поблагодарил Кеншин и отправился в душ– приводить себя в порядок. Юки ушла вместе с ним.
– Ему плохо,– тихо сказала Йоруичи.– Мне так жаль… зря я отправилась на то задание…