Статика
Шрифт:
— Вы сказали «должен»? — переспросил я. — Насчет президента?
— Да. В сложившейся ситуации я не знаю, прилетит ли. Кто-то саботирует наш договор с Максом.
— Убийство Китайца еще ничего…
— Это не все, Герман. Сысоев наверняка рассказал тебе о том, что пропала научная экспедиция Юхансона и несколько наших парней?
Повредить мои слова Китайцу уже никак не могли, и я кивнул.
— Эти люди представляли Макс-3. Они должны были провести кое-какие исследования в Стазисе.
— Какого
— Этот Юхансон был уверен, что знает, как можно пробить материал, из которого состоит Стазис.
— Таких ученых было полно на моей памяти. И еще с сотню до меня, — усмехнулся я.
— Но только один из них пропал.
— Как это случилось? — поинтересовался я.
— Они не вышли на связь. В районе 3Г лейтенант Клюверт отправил последнее сообщение. Они должны были связаться с Центром через полчаса, но… ни слуху, ни духу. Мы прождали контрольный час и лишь потом отправили на их поиски спутник-шпион. Шпион ничего не обнаружил!
— Слишком поздно, — покачал головой я.
— Кто же мог знать? — с горечью произнес генерал. — Такого раньше не случалось! А тут еще этот Барон с пропавшей дочерью, черт его подери! Рвет и мечет. Мэр давит на меня, сегодня целое утро орал в трубку. Поговаривают, ему видеофонил сам президент Макса-3, который намекнул, что если в течение ближайших двух суток не найдутся экспедиция Юхансона и дочь его вице-президента, то у Статики будут серьезные проблемы.
— А вам не кажется, что саботируют договор сами жители Макса? Чтобы получить после весь пирог целиком?
— Мы думали об этом, — кивнул Малоев. — Именно поэтому нам нужен сведущий человек не из нашей конторы, у которого есть все шансы справиться с этим делом.
— И этот человек — безработный детектив Герман Лукин? — спросил я. — В случае успеха, неизвестный герой, которому можно для очищения совести вручить медаль из фальшивой бронзы, а в случае провала — мальчик для битья, на которого полетят все шишки?
— Да, — торжественно произнес генерал. Наверное, он с таким же серьезным видом цеплял ордена одним своим подчиненным, а других отправлял на верную смерть.
— А как насчет оплаты?
Малоев зло взглянул на меня:
— Судьба всей планеты под угрозой, а ты говоришь о деньгах! Ты — патриот, Герман?
— Я родился на Земле, — усмехнулся я. — Статика — не моя Родина. Забудьте о моих патриотических чувствах, генерал. Считайте меня торгашом без всяких моральных принципов. Каким я собственно и являюсь.
— Ладно, — пробормотал Малоев, — потрясем мошну военного ведомства. Десять тысяч евро. Если к концу завтрашнего дня я буду знать местонахождение Алисии Барон и Юхансона.
— Мне нужен неограниченный доступ к Стазису, — потребовал я.
Генерал протянул мне карточку, закатанную в пластик.
— Получишь не только неограниченный
Я не возражал.
— И еще я хотел бы поговорить с Фрэнком Трилистником, — вспомнил я. — Это же ваши люди взяли его?
Генерал кивнул.
— Он находится под арестом в Черной Дыре. Возьми пропуск. — Он протянул мне еще одно удостоверение. Сколько их у него там в кармане еще?
Впрочем, хватит с меня и одной Черной Дыры — тюрьмы на окраине района Трущоб. Крайне неприятное местечко.
— Он что-нибудь сказал?
— Молчит. Если ты не разговоришь его, мы начнем принимать серьезные меры.
Самая лучшая сыворотка правды — болевой шок. Знаю я спецмеры, которые применяются в Черной Дыре.
— Подбросьте меня до Трущоб, — попросил я.
Генерал оставил меня на площади перед тюрьмой, на прощание приказал держать его в курсе дел.
Я не спешил. Никто не спешит возвращаться в Черную Дыру. Даже на полчаса. Поэтому я зашел в тихое кафе напротив тюрьмы, заказал чашку кофе с пирожным и стал наблюдать.
Черная Дыра — с виду самое обычное серое пятиэтажное здание. Забора, да и охраны почти не видать. Даже решетки на окнах скорее служат внешней атрибутикой — из Черной Дыры невозможно сбежать. Никак. Я-то это прекрасно знаю.
В свое время мне пришлось провести в этой тюрьме некоторое время. Отнюдь не в качестве охранника.
— О! Какой приятный сюрприз! Господин Лукин! — напротив меня уселся давешний журналист. — Это я, ваш знакомый трупоед!
Малик, кажется, так его зовут.
Ден был весел, как никогда — смеялся, повизгивая от удовольствия, шутил. Чуть ли не кувыркался от переполнявшего его счастья.
— Прекрасные времена настали, господин Лукин! — поведал он мне, обгладывая тощую кроличью лапку.
— Что же в них такого хорошего? — буркнул я.
— На Статике, наконец, появились новости! Вы разве не слышали? Вчера убили офицера Сысоева из гарнизона Стазиса!
Язык мой — враг мой. Вот к кому в полной мере подходит эта поговорка.
— Китаец был моим другом, — сказал я, глядя на Малика с намеком.
— Простите, кто? — все еще улыбаясь, спросил журналист.
— Капитан Сысоев.
Малик слегка замялся:
— Ну… тогда простите. Но ведь, в конце концов, это событие хоть как-то нарушило годичное затишье на Статике! И это само по себе даже очень неплохо!
Какой-то чокнутый.
Я с трудом подавил навязчивое желание все-таки влепить заряд станера Малику между глаз.
Вместо этого я криво улыбнулся и в два нервных глотка допил свой кофе, изо всех сил желая, чтобы под журналистом провалился пол.
— А вы сейчас на работе, господин Лукин? — поинтересовался журналист, подмигивая мне.