Статика

Данихнов Владимир Борисович

Червь протянул мне ветхий стул, на который я немедленно уселся, а сам остался стоять возле стола. Почему-то мне показалось, что червь глядит на меня с насмешкой. Хотя что можно понять по этим глазам, как у насекомого?

— Леша, — представился червь. — Я бы пожал тебе руку, но вижу, что ты не очень-то рад знакомству, приятель.

— Василий, — выдавил из себя я, но руку так и не протянул. Просто не смог себя пересилить.

— Ну Василий, так Василий, — немного устало произнес червь. — Что нужно, Вася?

— Документы, — ответил я. — На мальчика. Он родился

на Статике.

— Как оформить?

— Как племянника. Геннадий Давыдов. Шесть лет. Родился 16 февраля.

— Фотография?

Я протянул ему голофотку. Леша схватил ее всеми тремя пальцами и засунул в свое хитроумное устройство.

— Что это? — спросил я.

— Принтер, сканер, голопроектор…все вместе. Удобная вещица, — произнес червь, усаживаясь на свободный стул перед монитором. — И главное — все легально. Я даже зарегистрирован в налоговой как частный предприниматель. Ищу информацию для студентов, сканирую, черчу… зарабатываю, короче. Заодно учусь заочно в МГУ. Червю трудно устроится на нормальную работу в Москве. Хотя здесь к нам относятся терпимее, чем в других городах… Статика… ага… вот она…

— Я и не знал, что червям разрешено обучаться вместе с людьми, — вырвалось у меня.

— Называй меня, пожалуйста, Лешей, Василий, — сердито проговорил чужой. — Тебе же было бы обидно, если бы я тебя назвал бритой мартышкой?

Как ни странно, его слова несколько погасили мой гнев.

— Не похож ты… на чужого, — сказал я. — Если бы я тебя не видел, а только слышал голос — решил бы, что ты человек. Ну… в смысле не инопланетник…

Червь что-то разглядывал на мониторе.

— Фотография должна быть обычная… три на четыре… придется немного повозится, — бормотал Леша.

Из принтера-сканера-голопроектора выползло несколько листков — чужой придирчиво их осмотрел.

— Говоришь, что я похож на человека? А это потому что я родился на Земле, — сказал вдруг он. — Во время войны мою мать и отца привезли сюда. Мать была беременна. Отца ваши спецслужбы запытали до смерти (на родной планете он был важной шишкой), мать родила меня и совершила анкс.

— Анкс?

— Ритуальное самоубийство, — объяснил червь. — Мы умеем по желанию останавливать дыхание и отключать сознание.

— Как-то ты слишком спокойно говоришь об этом, — сказал я, наблюдая как ловкие пальцы-присоски Леши снова забегали по клавиатуре.

— Все-таки я — чужой, другая психика, все такое, — весело произнес червь. — Меня воспитывали в специальном детприемнике — там было еще пятеро Валинаэлей — таких же как и я… гм… червей. Нас обучали как человеческих детей. У нас были равные возможности, но мои товарищи не выдержали испытания внешним миром — за стенами детприемника. Кто-то покончил с собой, трое предпочли роль рабов — мусорщиков. По ночам ремонтируют мусороботов, днем отсиживаются в своих комнатках. Я единственный из всех решил пробиваться наверх и поступил в МГУ.

— Тяжело приходится? — спросил я. Это было невероятно, но Леша мне нравился все больше и больше.

Червь почти по-человечески пожал плечами:

— Когда как. Во время первой сессии,

когда мне пришлось почти месяц получать пинки под задницу и смахивать плевки с лица, было трудно. Во время второй — чуть полегче. Все свыклись. Скоро третья — попытаюсь найти себе девушку.

Я улыбнулся:

— Думаешь у тебя есть шансы?

— Конечно, — кивнул червь, наблюдая, как в голопроекторе моделируется лицо Генки. Пара мимолетных нажатий и вокруг обиженной физиономии мальчишки появился синий фон, а само лицо стало терять третье измерение, становясь плоским.

— Видишь это? — спросил он, тыкая пальцем в правый глаз.

— Виртушники, — продемонстрировал я знание местных реалий.

— Настоящий бум, — сказал Леша. — Половина подростков Земли уже забыла о том, что такое настоящий секс. Все гормоны расходуются во время мысленных постельных побед. Что с одной стороны, конечно, неплохо — у ребят развивается воображение, а темпы роста населения на Земле слегка уменьшились.

— И ты тоже?…

— А чем я хуже? — спросил довольный чужой. — Надо признать, что люди — твари, конечно, уродливые, но ради развлечения и за неимением лучшего… Одной особо извращенной девчонке я представился в своем настоящем облике — так ей очень понравилось, представляешь, Герман?

— Мда… — только и сказал я.

Мы молчали: я с отвращением уставился на истекающую слизью спину чужого, Леша лепил голографическое изображение паспорта.

— Тут какая-то парочка в лифте… — начал я.

— Не обращай внимания, — отмахнулся чужой. — Это Сепик и Верка с пятого этажа. Экзгибиционисты, но ребята славные. Они ко мне иногда заходят пиво попить. Ну и… сам понимаешь. Похоже, это их возбуждает больше всего. А вот виртушников эта парочка не принимает принципиально. Редкие голубки.

Мне вдруг подумалось, что не стоит оставлять Гену бабушке с дедушкой. Лучше забрать его обратно на патриархальную Статику.

Земля загнивает.

— Ты пьешь пиво? — спросил я.

— У меня метаболизм другой, — пробурчал Леша. — Только колеса да специальную смесь, которую делают в «AF» — «Alien Friendship». Ну и еще воду, конечно. А пиво — для гостей.

— А с Рыбой как познакомился? — поинтересовался я.

— Рыба жил здесь раньше. На десятом этаже. Он ничего, нормальный парень, хоть и с гнильцой немножко, — ответил червь. Покопался в своем сканере-принтере-и-так-далее и вручил мне новенький глянцевый паспорт. — Все три уровня защиты. Впрочем, у Вас, на Статике, такие примитивные…

Он еще что-то такое рассказывал, а я разглядывал документ.

Идеально. Даже я бы ни к чему не придрался.

— Полштуки, — сказал Леша. — Не торгуясь. И так дешево отдаю.

Я отсчитал чужому пять сотенных бумажек. Леша молча засунул их в стол и выжидающе уставился на меня.

— Последний вопрос, — поколебавшись, произнес я. — Зачем ты мне все это рассказал? Вдруг я из милиции или ГСБ?

— Мало что знаешь о нас? — спросил Леша. — Мы — эмпаты. Я всегда чувствую, кто передо мной — друг или враг. Я знаю, что ты не из милиции, и что ты не предашь. Просто знаю.