Стая
Шрифт:
Они продолжали вглядываться в неё. Ли внезапно вздрогнула:
— Можете повернуть её на 90 градусов?
Пальцы Шанкара пробежались по клавиатуре, и картинка пришла в лежачее положение.
— Я всё ещё не вижу, что бы это могло быть, — сказал Вандербильт. — Рыба? Большое животное?
Ли отрицательно покачала головой
— Нет, Джек. Узор вокруг — это волны. Морские волны. Моментальный снимок, сделанный снизу. Из глубины, близкой к поверхности воды.
— Что? А эта чёрная штуковина?
— Очень просто. Это мы. Это наш корабль.
«Иеремия», у берегов Ла-Пальмы, Канары
Может, им не следовало впадать в такую эйфорию.
В течение последних шестнадцати часов пылесос работал непрерывно и выдал на-гора тонны розово-белых червей, которым такая быстрая смена места не пошла на пользу. Большинство полопались, остальные в судорогах околели, высунув вперёд рыльца с дрожащими челюстями.
Фрост с первой минуты выбежал наружу — туда, где полихеты вместе с откачанной морской водой мощным фонтаном вырывались из рукава и плюхались в натянутую сеть, через которую стекала вода. Потом их сваливали в трюм корабля, пришвартованного к «Иеремии». Фрост воодушевлённо порылся в этой массе и, перемазавшись слизью, вернулся назад, победно потрясая пригоршнями кадавров.
— Хороший червь — это мёртвый червь! — громыхал он. — Попомните мои слова! Йе-е!
Все захлопали в ладоши.
Через некоторое время муть на дне осела, и они взглянули на застывшую лаву с прожилками. Оттуда поднимались ниточки газовых пузырьков. Камеры светоострова увеличили изображение, и Борман разглядел получше, что происходит с прожилками.
— Ковры бактерий, — сказал он.
— И что это значит? — спросил Фрост.
— Трудно сказать. Пока они на поверхности, опасности нет. Я не знаю, сколько их уже внедрено внутрь осадка. Грязные серые линии, кстати, это гидрат.
— Значит, он ещё существует!
— Насколько мы видим — да. Но мы не знаем, сколько его было перед этим. Выход воздушных пузырьков держится в области нормы. Я бы с некоторой осторожностью сказал, что мы небезуспешны.
Фрост удовлетворённо кивнул:
— Пойду принесу кофе.
Затем они долгие часы следили, как пылесос очищает плато, — до ломоты в глазах. В конце концов, ван Маартен прогнал Фроста в постель. Фрост и Борман три ночи подряд почти не спали.
— Следующая очередь спать — ваша, — заметил голландец Борману.
— Я не могу. — Борман потёр глаза. — Никто лучше меня не разбирается в гидратах.
Он был действительно на исходе сил. Команда пилотов хобота сменилась за это время уже трижды. Но в скором времени ожидалось прибытие Эрвина Сьюсса из Киля, и Борман хотел его дождаться.
Между
Из-за сонливости он не заметил, когда изменилась картина на мониторе.
— Там что-то блестит, — сказал он, нагнувшись вперёд. — Отодвиньте хобот.
Ван Маартен прищурился: — Где?
— Посмотрите на монитор. В этом червивом месиве что-то блеснуло. Вот, опять!
Сон как рукой сняло. Теперь и камеры светоострова показывали: что-то не в порядке. Вокруг хобота взметнулось облако взбаламученного осадка. В нём кружились тёмные комья и поднимались вверх пузырьки.
Экраны хобота затемнились. Конец хобота отшвырнуло в сторону.
— Чёрт, что это?
Из громкоговорителя послышался голос пилота:
— Мы засосали что-то крупное. Помпа нестабильна. Я не знаю, может…
— Отъезжаем! — крикнул Борман. — Прочь от склона! Вот опять, в отчаянии подумал он. Как тогда на «Солнце». Прорыв газа. Они слишком долго долбили на одном месте, и плато потеряло стабильность. Осадочные слои потревожило отсосом.
Нет, не прорыв газа. Гораздо хуже.
Хобот не успел отодвинуться. Облако вдруг словно взорвалось. Ударная волна сотрясла светоостров. Картинка взметнулась и опустилась.
— Это оползень, — крикнул пилот.
— Отключайте отсос, — Борман вскочил. — Отъезжайте. Теперь он увидел, как сверху падают крупные обломки скал. Вулканическая порода обваливалась на террасу. Где-то в облаке грязи и обломков терялся едва видимый хобот.
— Отсос отключён, — отозвался ван Маартен.
Они во все глаза смотрели за ходом оползня. Вниз обрушивалось всё больше и больше камней. Если эффект передастся почти отвесной стене вулканического конуса, то повалятся ещё более крупные куски. Вулканическая порода отличается хрупкостью. Из маленькой осыпи за несколько минут может возникнуть обвал, и в конце произойдёт то, чему они как раз хотели воспрепятствовать.
Надо успокоиться, подумал Борман. Бежать всё равно уже поздно.
Водяная гора высотой шестьсот метров…
Падение камней прекратилось.
Долгое время ничего не происходило. Они молча смотрели на монитор. Над террасой стояло мутное облако, рассеивая и отражая свет галогеновых ламп.
— Перестало, — сказал ван Маартен немного дрожащим голосом и позвонил пилотам.
— Светоостров пострадал, — сказал один из осветителей. — Выпала одна камера.
— А хобот?
— Кажется, застрял, — ответили из другого крана. — Система передаёт сигналы, но хобот не в состоянии их выполнить.
— Похоже, конец завалило камнями, — предположил другой пилот.