Стая
Шрифт:
Теперь следовало заняться Галей. Поэтому на следующий день Виктор поехал туда, где эта Галя жила и где жил, в другом лишь подъезде, Карцев. В том доме у Виктора уже были знакомые — он хорошо запомнил чету пенсионеров и бойкую маленькую Зою. Но прежде он решил заглянуть в отделение милиции к Федченко. Теперь уже было чем поделиться с ним, да и Галя жила на его «территории».
Федченко встретил Виктора хмуро и, еле поздоровавшись, спросил:
— Что ж, милый человек, признаков не подаешь? Сам тебе уже звонил, да разве застанешь?
Виктор рассказал ему о Харламове
— Выходит, ни в чем она не замечена, раз сигналов у меня нет,— уверенно сказал он.— Если что, непременно сигналы бы поступили. У меня дело крепко поставлено.
— Это все так, одни утешения, знаете,— отозвался Виктор.
— Стараюсь,— неопределенно ответил Федченко и солидно расправил усы.
Про себя он был доволен встречей.
А Виктор, выходя из отделения милиции, раздраженно подумал: «Черт знает что. Время только зря на него убил».
Заскочив по дороге в первую попавшуюся закусочную и наскоро проглотив какой-то странный на вкус «харчо», Виктор поспешил к дому, где жила Галя.
Естественно, разговоры там он вел осторожно, притом самые общие, обо всех молодых людях, живущих в доме, на предмет организации их культурного отдыха, самодеятельности и т. п., и ни у кого такие вопросы подозрений, конечно, не вызвали.
Каково же было его удивление, когда все, с кем он только ни говорил, в один голос подтвердили безупречную Галину репутацию. «Тихая она, совсем тихая,— говорили ему.— Подружек ее не знаем, знакомых и подавно. И не ходит к ней никто. А работает в ларьке, у вокзала».
Вот и все, что узнал за целый день Виктор.
Уже вечером, возвращаясь домой, усталый и раздосадованный безрезультатностью своего последнего визита, он вдруг вспомнил, что не всех, кого следовало, повидал в доме, где живет Харламов. Некоторое время в нем боролась усталость со скребущим чувством не до конца выполненного дела, и, наконец, последнее все же победило. Вздохнув, Виктор нехотя вышел из троллейбуса, который прямиком вез его домой, и стал соображать, как ему быстрее добраться до новой цели. Потом направился к видневшейся вдали станции метро с огненной буквой «М» над входом.
Идти было тяжело. После недавних вьюжных холодов внезапно наступила оттепель, и ноги вязли в мокром, липком снегу: взбалмошная московская зима то и дело преподносила такие сюрпризы.
Спустя некоторое время Виктор уже подходил к нужному дому.
И тут вдруг он увидел на противоположной стороне полутемного переулка группу парней. Они громко и оживленно обсуждали что-то. По их развязным манерам, по словечкам, долетавшим оттуда, по тому, как они курили, сплевывая себе под ноги, не трудно было догадаться, что это за компания. Чуть поодаль стояли еще двое парней. В желтоватом, расплывающемся свете висевшего невдалеке фонаря Виктор узнал одного из них. Это был Харламов.
Виктор остановился и стал наблюдать.
...Между тем Розовый отнюдь неспроста вот уже битых два часа толковал с бойким пареньком Пашкой Авдеевым. Это была просто удача, что он, наконец, вспомнил сегодня про Пашку.
Еще три дня
Дело было затеяно и впрямь нешуточное, невиданное еще дело, лихое и опасное. Он, Розовый, знал про это, ему одному доверился Гусиная Лапа. Остальные ничего не знают, думают: так, мелочь, вроде того ларька. Если им сказать — враз струсят, особенно Толька Профессор. Они узнают потом, когда дело будет сделано, и деться им тогда будет некуда. Даже Галя и та, наверное, ничего не знает.
Между прочим, именно на нее сейчас и рассчитывал Розовый, вспомнив, наконец, про Пашку. Еще бы! Они с Галкой и не такие номера откалывали.
А приказ Гусиной Лапы заключался в том, чтобы Розовый нашел шофера, которому можно абсолютно довериться, словом, «своего парня», и к тому же отчаянного.
Вот таким человеком и был, по мнению Харламова, Пашка Авдеев. Правда, пока что он удоцлетворял только двум из трех требований. Он «шоферил» лихо, до дерзости, любил «левачить», н потому не было у него больших врагов, чем строгие орудовские инспектора.
Конечно, «своим», да еще абсолютно, Пашка не был, но, по мнению Розового, он для этого вполне созрел. Подбить Пашку на какое-нибудь рискованное дело, казалось ему сейчас, тем более просто, что мечтой Авдеева было скопить деньги на машину, не новую, конечно, а хотя бы подержанную, которую он потом уже сам доведет до совершенного «блеска» и заставит работать «как часы». Ни о чем другом Пашка, казалось, говорить вообще не мог.
И еще одно обстоятельство притягивало Розового к этому парню. Он догадался, что у Авдеева уже было кое-что скоплено. А самым страстным и постоянным стремлением Розового было погулять и выпить на чужой счет. Для этого у него был разработан даже свой метод, хитрый и, как ему казалось, безотказный. Только бы попался подходящий «фраер» с деньгами. И вот сейчас такая возможность, кажется, тоже перед ним открылась.
Поэтому Розовый в тот вечер старался вовсю, обрабатывая Пашку, в страстной надежде убить сразу двух зайцев.
— ...Девочка — блеск,— вкрадчиво говорил он, отведя того в сторону от остальной компании.— Красотка такая, что закачаешься. Как в кино.
Пашка снисходительно усмехнулся.
— Женщина никогда не бывает такой красивой, как автомобиль.
— Ты что, совсем чокнутый? — удивился Розовый.— Да ты только на нее посмотришь — ножки, мордашка и все такое прочее, И тут уж не беспокойся, порядок будет. Раз, два в ресторанчик — и готово.
— Ладно, поглядим,— без особого энтузиазма согласился, наконец, Пашка.— За поглядеть деньги не берут. А они мне на данном этапе для другого дела требуются.