Стажёр
Шрифт:
Пока мы отдыхали, к распорядителю подогнали ещё несколько работников — пару гоблинов и орка.
Один гоблин показался мне смутно знакомым, но я к тому времени уже так умаялся, что внимания на это не обратил.
А потом, уже к вечеру, мне стало вообще на всё наплевать. Нет, Димка Найдёнов крепкий парень — но от такой работы кони дохнут.
Наконец распорядитель выдал всем дневной заработок. Объявил, когда можно подходить — на то же место, в тот же час. Гоблины согласно закивали, мотая острыми ушами.
Я взял деньги,
И косой злобный взгляд, который бросил на меня смутно знакомый гоблин, мне был как лёгкая щекотка.
Пошлёпал я к себе на квартиру. Идти было далековато. Но тратить на извозчика честно заработанные копейки не хотелось. Вместо этого хотелось пройтись по холодку, проветрить голову и заодно подышать свежим воздухом. Потому что дышал я весь день совсем не фиалками. Да и употел, как тот самый конь.
На окраине города фонари почти не горели, над головой в тёмном небе сверкали звёзды. Я шёл, глубоко вдыхая морозный воздух и почти засыпая на ходу.
Как видно, поэтому не заметил торопливого, тихого топотка за спиной. Только в последний момент что-то услышал и стал поворачиваться.
Но не успел.
Что-то свистнуло, мелькнула занесённая рука. В глазах вспыхнул и погас фейерверк.
Открыл глаза — лежу.
Причём не на улице, а уже в переулке, за домами. Пошевелиться не могу — так мне врезали, что никак в себя не приду. Только слушать могу, что надо мной говорят.
— Всё снимай! — шипит кто-то.
— Да ты что, исподнее никто не берёт, — возражает другой.
— Этот вонючий человечек меня места лишил! — шипит первый. — Нос мне сломал! Меня с работы выгнали, когда узнали. Я всё с него сниму, до последней нитки. А потом руки-ноги переломаю. Чтобы знал, как порядочных гобов оскорблять!
Кто-то в ответ фыркнул, засопел. С меня уже стащили шинель, и теперь тянули рубашку.
— Ботинки снимай, не спи! — шипел тот же голос, и я наконец узнал его. Это был тот самый гоблин из забегаловки. Тот, что пытался жрать котёнка. Вот гад.
Похоже, остался я без нижнего белья, судя по ледяному холоду под боками.
— Может, не надо? — в это время бубнили надо мной. — Запомнит нас, в полицию донесёт…
— Не запомнит, — гаденько захихикал гоблин. — Я фокус знаю. Забудет, как миленький.
Второй восхищённо присвистнул.
— У-у, ты слова знаешь?
Гоблин важно ответил:
— Наследственная магия. От бабки досталась. Только цыц — ты ничего не слышал!
— Могила! — поклялся второй.
Ох, чую, сейчас мне туго придётся. Руки-ноги поломают, пошаманят, и я даже не вспомню, кто… Как они это сделают, не знаю, но почему-то я сразу поверил, что так и будет.
Меж тем меня прижали к земле. Холодные цепкие пальцы ухватились за плечи, над лицом нависло тёмное пятно с горящими жёлтым огнём кошачьими глазами — голова гоблина.
Пальцы с острыми когтями впились мне в кожу.
А я почувствовал, что могу двигаться. По телу прошла горячая волна, мышцы закололо, как от множества иголок. Гоблин всё продолжал говорить. Горячая волна, прокатившись от от пяток до макушки, качнулась обратно и вдруг сконцентрировалась на спине, в районе левой лопатки. Собралась в пятачок, и вдруг вспыхнула жгучим огнём.
Я заорал, подскочил и одним движением отбросил тех, кто меня держал.
В глазах прояснилось. Было уже темно, но я видел, что орк, что держал меня за ноги, лежит на спине и таращится широко открытыми изумлёнными глазами.
Гоблин, который собирался переломать мне конечности, откатился к стене дома, и валялся ветошью, раскинув руки. Скрюченные пальцы торчат кверху, кошачьи глаза уставились в ночное небо и не моргают.
Я обернулся в поисках своей одежды. Надо уходить отсюда. Их двое, из них один — орк. А я устал, как собака. Ещё одной драки мне только не хватало.
— А-а-а-а!!! — заорал орк. — Ааааа!! Печать!!!
Блин, да что за хрень такая. Какая ещё печать?
Подхватил я с земли свою шинель, рубашку — всё что было, и рысцой выбежал из переулка. Орг так кричал, что сейчас сюда должны сбежаться все городовые. А я на них уже нагляделся в участке — крепкие, суровые ребята. Такие шутить не будут.
Сам не помню, как добрался до дома, по дороге напяливая одёжку. Вихрем взлетел по лестнице к себе в комнату, захлопнул дверь и повалился на койку. Никаких снов я не видел.
Глава 6
Бывает, проснулся ты, и не понял, что проснулся. Кажется тебе, что ещё спишь. Или наоборот, смотришь сон — а кажется, что всё реально.
Открыл я глаза, под носом подушка, в лицо свет из окна. Кто я? Димка Воронков или Дмитрий Найдёнов?
Зацарапало когтями, на кровать взобрался котёнок, в зубах — мышь. Положил мышь передо мной и мяукнул. Так. Значит, Найдёнов.
Сел я, почесался и руку отдёрнул. Голова за ухом взорвалась болью.
Пальцы нащупали здоровенную шишку. Это меня вчера приложили — то ли гоблин, то ли орк.
Ёлки зелёные. Главное, чтобы это не вошло в привычку — вот так просыпаться.
Умылся я в тазике, рубашку с себя стащил. На руках заметил красные ссадины — следы гоблинских когтей.
На спине, в районе левой лопатки, вдруг зачесалось. А там-то что?
Попытался заглянуть за плечо, посмотреть краем глаза — не выходит. Взял зеркало, завёл за спину. Какой-то круглый синяк. Слишком круглый, чтобы быть просто ушибом.
Подошёл к окну, где посветлее, присмотрелся.
Вижу — синий кружок размером с канцелярскую печать. Тут я вспомнил тёмный переулок, лицо гоблина с кошачьими глазами, его непонятные слова, и вспышку боли на левой лопатке. Как раз там, где этот самый кружок.