Стефания. Путь к себе

Генер Марго

Нервно сглотнув, я перевела взгляд к окну. Там уже рассвело и усердный дворник гребет лопатой снег, которого за ночь стало еще больше.

Я опустила стопы на пол, на трясущихся ногах подошла к окну и открыла фрамугу. Свежий морозный воздух быстро освежил, по телу прокатилась бодрящая волна, а мысли прочистились.

Некоторое время я смотрела на дворника, который в распахнутой телогрейке трудится с пяти утра. Затем, утерев нос, закрыла окно и проговорила сквозь зубы:

– Ну ладно, Петька.

***

Солнце

еще не встало, но я уже была на месте, закутанная в зимнюю одежду, в ватных штанах шапке и шарфе по самый нос. С раннего утра мороз был около пяти градусов, и мне приходилось становиться спиной к ветру, чтобы уберечь щеки от ледяных игл.

Когда небо стало светлеть, из-за угла появился высокий человек в зимнем спортивном костюме, со стаканом кофе в руке, и я поняла, это и есть мой проводник.

Он двигался очень размеренно, но при этой размеренности умудрялся преодолевать огромное расстояние. Я так увлеклась самим перемещением, что не заметила, как он оказался рядом.

– Стефания, – пробормотала я, засовывая пальцы в карманы.

Несмотря на перчатки, они озябли, хотелось сунуть их в горячую воду.

Высокий человек с суровым лицом молчал и смотрел куда-то в сторону, словно видит то, что не доступно другим. А голубые глаза показались холодными и бесстрастными.

Я покашляла, но он остался неподвижен. Тогда сделала шаг в сторону, чтобы оказаться перед ним, и задрала подбородок.

– Меня зовут Стефания, – проговорила я. – Как мне обращаться к вам?

Лишь теперь он наклонил голову и посмотрел на меня так, словно только заметил. Сделав глоток из стакана, сказал:

– Можешь называть меня проводник.

– Что простите? – переспросила я, надеясь, что ослышалась и сейчас мне назовут нормальное имя.

Но он повторил:

– Можешь называть меня проводник.

– Прямо так и называть? Проводник?

Он кивнул и сказал уверенно:

– Да, так и называй.

– Это как-то странно, – проговорила я смутившись и не зная, как реагировать. – Может, все же было бы удобней, если бы я звала вас по имени?

Повисла пауза. Мужчина, назвавшийся проводником, вновь устремил взгляд вдаль и стал щуриться, будто от света. Я озадаченно обернулась, надеясь увидеть край солнечного диска, который величаво поднимается по небосводу. Но восток затянут облаками, что значит, скорее всего, будет снег.

– Мое имя не имеет значения, – неожиданно проговорил он. – Потому, что главная моя задача на этом пути, быть проводником. И никто не справится с этой задачей лучше.

– Но все-таки… – попыталась вставить я, но он кивком указал в сторону и пришлось обернуться.

Из широкой арки к нам двигалась улыбчивая женщина, закутанная в зимнюю одежду не хуже меня. Даже не дойдя, она помахала, а когда приблизилась, начала быстро рассказывать о дороге, местах остановок, где нужно будет заполнять какие-то документы,

местах силы, а мне все больше казалось, что я попала в книгу о шаманах.

Когда с бумагами было покончено, Человек молча указал на арку, и мы двинулись в путь, который, по его словам, ведет к жизни.

В начале шили молча. Я с опаской поглядывала на своего проводника. Из книг по психологии знала, что самое приятное слово для любого человека – его имя. Оставалось лишь гадать, что скрывается под суровой непроницаемой маской мужчины, и какие испытания пали на него, если стал называть себя просто проводником.

Говорить не решалась, сберегая силы, которые, если верить карте, мне понадобятся. В инструкции, присланной баритоном, которого так и не увидела, говорилось, что путь состоит из ста двадцати километров по разнообразной местности. Потребовал приобрести зимнюю обувь для путешествий и подготовиться морально, поскольку путь может отрыть те стороны натуры, которые давно покрылись мхом. Что имел ввиду баритон, не поняла, но допытываться не стала, ибо была поглощена подбором обуви.

Теперь же пыталась вспомнить все, что говорил этот оставшийся в тени человек. Но на ум приходили только слова про натуру и обувь.

Неожиданно мужчина, называющий себя проводником, проговорил:

– Ты правильно сделала, что пошла.

Я промолчала. В голове носились идеи, опасения и куча всего, что творится в голове женщины, решившейся на безрассудный поступок.

А он продолжил:

– Это очень старая дорога. Пятьсот лет по ней ходили люди к человеку, который обладал большой мудростью. Но сам путь – уже большая мудрость.

Я наконец совладала с мыслями и поинтересовалась:

– Какая мудрость может быть в пути? Идешь и идешь.

Он ответил, глядя вперед и выпрямившись, как мраморное изваяние:

– Мы будем идти через разные места. С разной историей и силой…

– Силой? – перебила я его, вновь чувствуя дыхание тайны. – Что ты имеешь ввиду? Или это какая-то ваша особая терминология? История, да, понимаю. Архитектура, давность построек. Но сила?

Человек по имени «проводник» кивнул.

– Сила, – сказал он. – Каждое место, где бывают люди, и где они не бывают имеет силу.

– Какую? – продолжила допытываться я потому, что это отвлекает от ветра, который дует в лицо, и даже поднятый до носа шарф не спасает.

Он переложил стакан с кофе в другую ладонь и ответил:

– Разную. Каждый человек испытывает что-то свое. И выносит из пути мудрость. Но только в том случае, если проходит его до конца.

Я замолчала, обдумывая происходящее. Если бы несколько дней назад мне сказали, что отправлюсь среди зимы в пеший поход с незнакомым человеком на расстояние, которое в жизни не ходила, рассмеялась бы в лицо. Но неизвестность проводника почему-то перестала беспокоить. Зато его слова о пути заставили мысли прыгать, как потревоженных белок.