Стеклянные дома
Шрифт:
Матео извлек из кармана мутную фотокопию мутной фотографии.
– Он сделал этот снимок своей камерой «Кодак-Брауни».
На фотографии была узкая крутая улочка, стены домов подступали к самой дороге. Снимок запечатлел лошадь с телегой. А вдали на углу – что-то еще.
Гамаш снова надел очки и поднес газету к самым глазам. Потом передал ее Рейн-Мари.
Медленно сняв очки, сложил их. И все это – не сводя глаз с Матео.
На фотографии была фигура в мантии и маске. С капюшоном на голове. А перед темной фигурой – мутное пятно. Серый призрак, спешащий исчезнуть.
– Снимок
Но ошибиться было невозможно. На фотографии, снятой почти сто лет назад, было изображено существо, которое стояло сейчас в центре Трех Сосен.
– И вы поверили в это, старший суперинтендант? – спросил прокурор.
Его звание в устах прокурора теперь казалось скорее издевкой, чем обращением.
– В тот момент мало кто понимал, во что верить. Все это представлялось не только странным, но и, откровенно говоря, невероятным. Не мог какой-то древний испанский коллектор появиться в маленькой квебекской деревеньке. Я бы и сам не поверил, если бы не видел своими глазами. Фотографию – и существо на лугу.
– Насколько я понимаю, вы взяли бумагу, которую вам показывал Матео Биссонетт.
– Да, я взял копию.
Прокурор обратился к секретарю:
– Вещественное доказательство «Б».
Фотография Трех Сосен в то серое ноябрьское утро исчезла, вместо нее появилось то, что поначалу казалось тестом Роршаха. [9] Серые и черные пятна, размытые, неопределенные границы.
Наконец все это объединилось в некое изображение.
– Оно?
– Да, – сказал Гамаш.
9
Тест для исследования личности, опубликован в 1921 году швейцарским психиатром и психологом Германом Роршахом. Известен также как «пятна Роршаха».
– И это то, что вы видели на деревенском лугу?
Гамаш уставился на этот образ, на сборщика нравственных долгов, и опять ощутил трепет.
– Да.
Глава пятая
Жаклин месила тесто, налегая на него всем телом. Она ощущала его под руками – податливое и одновременно плотное. В том, как она мягко покачивалась взад и вперед, взад и вперед, было что-то созерцательное и чувственное.
Глаза ее были закрыты.
Она месила и покачивалась. Месила и покачивалась.
На ее руки легли другие – более старые, более холодные, пухлые.
– Думаю, этого достаточно, ma belle, [10] – сказала Сара.
– Oui, madam.
Жаклин покраснела, поняв, что опять переусердствовала с багетом.
Если она не научится этому, то потеряет работу. Как бы хорошо она ни готовила печенье, пироги и наполеоны, если ты не умеешь печь багет в Квебеке, то для малой пекарни ты человек бесполезный. Сара хотела бы ее оставить, но у нее не будет выбора.
10
Красавица (фр.).
От
– Ничего, научишься, – сказала Сара успокаивающим тоном. – Почему бы тебе не закончить птифуры? Мадам Морроу заказала две дюжины. Она говорит, для гостей, но…
Сара рассмеялась. Смеялась она всем телом и от души. Противоядие от страхов Жаклин.
Антон, наверное, готовит что-нибудь по соседству. Пытается приготовить блюдо, которое поразит Оливье. Чтобы убедить владельца бистро произвести его в шеф-повара. Или хотя бы в помощники. Или хотя бы отправить на подготовительные курсы.
Все, что угодно, кроме мойщика посуды.
Но Жаклин подозревала, что сердце Антона сейчас не лежит к поварскому искусству. С того времени, как появилась фигура в мантии.
Даже если доживет до ста лет, Жаклин не забудет этого выражения на лице Антона, когда они обсуждали существо на деревенском лугу. Когда она предложила обратиться к Гамашу. Рассказать офицеру полиции о том, что известно им обоим.
– Ты не больна? – спросила Сара.
– Просто задумалась.
– Вот в этом-то и проблема. Когда делаешь багеты, нужно очистить свой ум. Открыть его. Ты удивишься всем тем красотам, которые появятся, когда ты отпустишь свой ум.
– Вы хотите сказать, когда сойдешь с ума? – спросила Жаклин.
Сара уставилась на нее, потом снова рассмеялась.
Не часто эта серьезная, чуть ли не угрюмая молодая женщина отпускала шутки.
Может быть, она не такая уж и серьезная, подумала Сара. Иногда в ней проскальзывало некоторое легкомыслие. К тому же она была не так уж и молода. Молода по сравнению с Сарой, но ее ученице было уже лет тридцать пять.
Однако в этом и заключается прелесть искусства пекаря. В полной мере ты овладеваешь им только с возрастом, когда у тебя появляется больше терпения.
– Да, чтобы быть пекарем, человек определенно должен быть сумасшедшим, – согласилась Сара. – Если тебе понадобится помощь, ma belle, просто позови тетушку Сару.
С этими словами Сара отправилась проверять пироги в духовке.
Жаклин не смогла сдержать улыбку.
Сара, конечно, никакая ей не тетушка. Так уж повелось между старшей и младшей женщиной. Шутка, да не совсем. Обе обнаружили, что им нравится мысль, будто они семья.
Во время смеха, в это самое мгновение, темное существо исчезало. Но когда туман смеха рассеивался, существо возвращалось.
И ее мысли обратились к Антону.
Тетушка или нет, но, если она не научится печь багеты, Саре в конечном счете придется выставить ее за дверь. Заменить кем-нибудь, кому это дело окажется по уму.
И тогда она потеряет Антона.
Жаклин выкинула испорченное тесто и начала все сначала. Ее четвертая попытка сегодня, а ведь еще и полдень не наступил.
Арман и Рейн-Мари вернулись домой.
Она устроилась в гостиной перебирать коробку с архивными материалами.